891 СОЧИНЕНШ Н. К. МИХАПЛОВСКАГО. 892 времени прошло съ выхода Достоевскаго въ отставку), замѣчая: „память нѣсколько измѣнила Ѳедору Михайловичу". Но затѣмъ Достоевскій пишетъ; „Въ началѣ зимы я началъ вдругъ „Бѣдныхъ людей", мою первую повѣсть, до тѣхъ поръ ничего не писавши". Это уже крупная неправда. Лмѣются достовѣрныя свидѣтельства, основанныя, отчасти, на словахъ самого же Достоевскаго, что „Бѣдныхъ людей" онъ пи- ■салъ не „вдругъ", а очень долго, нѣскодько разъ нередѣлывалъ ихъ и началъ еще въ инженерномъ училищѣ. Г. Миллеръ спрашиваетъ: „Неужели память могла въ такой ■степениизмѣнить Ѳ. М.? Или, можетъ быть, онъ уничтожилъ то, что было написано въ училищѣ и принялся съизнова писать „Бѣдвыхъ людей" уже по выходѣ въ отставку"? Но и это соображеніе къ дѣлу не идетъ, потому что въ „Дневникѣ писателя" Достоевскій утверждаетъ, будто онъ вдругъ началъ „Бѣдныхъ людей", до тѣхъ поръ ничего не писавши. А писалъ онъ въ училищѣ, кромѣ романа, еще. драмы, о чемъ самъ тогда же сообщалъ письменно брату. Ясно, что онъ многое просто нерезабылъ. Но у людей съ богатымъ воображеніемъ автора „ Преступленія и наказанія" слабость памяти едва ли можетъ выразиться только отрицательнымъ результатомъ, за- ^веніемъ; воображеніе, естественно, должно •было пополнять пробѣлы памяти. И дѣйствительно, Достоевскій часто не только забываетъ то, что было, но и утверждаетъ то, чего не было. Такъ онъ продиктовалъ, между прочимъ, для своей заграничной автобіотрафіи, что, смягчая присужденное ему по .дѣлу Петрашевскаго наказаніе, императоръ Николай „пожалѣлъ въ Достоевскомъ (авто- ■біографія написана въ третьемъ лицѣ) его молодость и талантъ". Не говоря о томъ, что Дурову, присужденному къ одинаковому съ Достоевскимъ наказанію, было сдѣлано совершенно такое же смягченіе, объ участіи императора Николая къ таланту Достоевскаго не имѣется рѣпштельно никакихъ свѣдѣній. Весьма возможно, что императоръ пожалѣлъ молодость Достоевскаго, какъ и многихъ другихъ участпиковъ въ дѣлѣ Петрашевскаго (между ними онъ былъ, впрочемъ, далеко не младшій, ему было 27 лѣтъ), но чтобы ему былъ даже просто извѣстенъ талантъ Достоевскаго, объ этомъ не знаетъ никто, кромѣ самого Достоевскаго. Ясно, что это незаконный плодъ слабой памяти и сильнаго воображенія. Или, напримѣръ, такой эпизодъ, свидѣтельствующій кстати о довѣрчивости біографовъ. Однажды, полемизируя съ Достоевскимъ, г. Градовскій упомянулъ жъ чему-то, что Россія служила политикѣ Меттерниха и что это нехорошо. Достоевскій съ чрезвычайною горячностью возразилъ въ „Дневникѣ", что его учить нечего, что онъ въ свое время сильнѣе и лучше г. Градовскаго осуждалъ меттерниховщину, за что дорого поплатился. Сорвались ли эти слова у него въ жару полемики въ какомъ-нибудь общемъ смыслѣ или ему тутъ же и вообразилось, что онъ въ самомъ дѣлѣ поплатился за Меттерниха, но только съ тѣхъ поръ онъ на этомъ и утвердился. А съ его словъ уже и г. Миллеръ утверждаетъ, что однимъ изъ обвинительныхъ пунктовъ противъ Достоевскаго по дѣлу Петрашевскаго были разсужденія о томъ, что Россія служитъ политикѣ Меттерниха. Г. Миллеръ не только утверждаетъ это, но и дѣлаетъ выводъ, что разсужденія эти „находились въ несомнѣнной связи съ славянофильскими задатками Достоевскаго". Почему это несомнѣнно, то-есть почему только славянофилъ можетъ не одобрить служеніе политикѣ Меттерниха, этого г. Миллеръ, конечно, не знаетъ. Любопытно, однако, что г. Миллеръ пользуется этимъ случаемъ, чтобы подтрунить надъ г. Градовскимъ. Еще любонытнѣе то, что г. Миллеръ самъ говоритъ, что слѣдственное дѣло ничего не говоритъ объ этомъ воображаемомъ преступленіи Достоевскаго. Но этого мало. Ни въ приговорѣ, очень подробно исчисляющемъ вины Достоевскаго, ни въ чьихъ бы то ни было воспоминаніяхъ ни однимъ словомъ не поминаются сужденія о политикѣ Меттерниха, да и самъ Достоевскій до вышесказаннаго полемическаго эпизода никогда объ этомъ не говорилъ. А г. Миллеръ принимаете эти слова въ серьезъ... Обратимся къ отношенію Достоевскаго къ Бѣлинскому и къ его участію въ дѣлѣ Петрашевскаго, къ моментамъ его духовной жизни, безспорно высокой важности, и посмотримъ, что даетъ намъ въ этомъ отношеніи біографія. Въ одномъ изъ писемъ къ г. Страхову изъ-за границы (18Т1 года) Достоевскій пишетъ: „Бѣлинскій (котораго вы до сихъ поръ еще цѣните) именно былъ немощенъ и безсиленъ талантишкомъ, а потому и проклялъ Россію и принесъ ей сознательно столько вреда". Въ слѣдующемъ нисьмѣ, отвѣчая на возраженіе г. Страхова, Достоевскій выражается еще круче. „Если бы Бѣлинскій, Грановскій и вся эта (сволочь, должно быть! 1а ргоргіёіё с'евЪ 1е ѵоі, говоритъ г. Миллеръ, и я не хочу, чтобы эта „сволочь" Достоевскаго была украдена у русскаго читателя) поглядѣли теперь, то сказали бы: „Нѣтъ, мы не о томъ мечтали, нѣтъ, это уклоаеніе, подождемъ еще, явится свѣтъ, и воцарится прогрессъ, и человѣче-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4