885 ПИСЬМА ПОСТОРОННЯГО БЪ РЕДАКЦШ ОТЕЧЕСТВЕБНЫХЪ ЗАПИСОКЪ. 886 яисьмахъ) почти всѣ вышеприведенныя выходки и еще много другихъ, не пытаясь ихъ объяснить. Они признаютъ, впрочемъ, фактъ огромнаго самомнѣнія Достоевскаго, но находятъ, что оно имѣетъ свое оправданіе въ его огромныхъ силахъ. Кто говорить! Художествен ныя силы Достоевскаго были, конечно, очень болыпія, далеко выходящія изъ ряда, но есть разные способы нроявленія и выраженія самомнѣнія, есть и разные способы утилизаціи болыпихъ силъ. И, повторяю, все вышеприведенное отнюдь не рисуетъ Достоевскаго съ возвышенной стороны, потому что жажда карьеры, повидимому, была въ немъ самодовлѣющею; литературная карьера не представлялась ему ступенью къ болѣе широкой дѣятельности. Ничего подрбнаго нѣтъ, по крайней мѣрѣ, въ письмахъ къ брату (а другихъ писемъ за это время въ біографическомъ сборникѣ не имѣется). Можно, пожалуй, сказать, что успѣхъ просто вскружилъ голову молодому чедовѣку. Отчасти это вѣрно, но дѣло въ томъ, что Бѣлинскій (а за нимъ и другіе), восторгнувшись сверхъ всякой мѣры „Бѣдными людьми", называлъ нослѣдующія произведенія Достоевскаго „нервической чепухой" и говорилъ, что „каждое его новое произведете—новое паденіе". Достоевскій и самъ, какъ видно изъ писемъ, понималъ, что послѣ внезаішаго подъема съ „Бѣдными людьми" репутадія его пошла на убыль. Но это не мѣшало ему оставаться при неномѣрно высокомъ мнѣніи о себѣ и высчитывать рубли серебряные и рубли ассигнаціями. Что касается до этого непріятно коробящаго, постояннаго перевода своихъ произведепій на рубли, то ему есть, повидимому, объясненіе въ давно всѣмъ извѣстной бѣдности Достоевскаго, когда онъ бѣдствовалъ до послѣдней крайности. Но тотъ неріодъ, о которомъ у насъ до сихъ поръ шла рѣчь, былъ въ матеріальномъ отношеніи вовсе недуренъ. Будучи одинокимъ человѣкомъ, онъ получалъ 4.000 въ годъ отъ опекуна, да, сверхъ того, жалованье, а по выходѣ въ отставку — не малый по тогдашнему времени литературный гонораръ. Правда, онъ велъ очень безпорядочную жизнь, но все-таки, значитъ, не бѣдностью были выработаны эти грубые разсчеты, наивно чередующіеся съ восторгами передъ самимъ собой. Таковъ былъ Достоевскій въ молодые годы, въ пору торжества и радужныхъ надеждъ. Какъ же отразились или осложнились эти его качества въ болѣе зрѣломъ возрастѣ и въ годину печали? Къ сожалѣнію, мы не имѣемъ ни одного его письма съ каторги, и, вообще, весь этотъ неріодъ освѣщенъ только отраженнымъ свѣтомъ тѣхъ "ѴѴаЬгЬеіі ішсі БісЬіинд, которыя даются „Записками изъ мертваго дома", да позднѣйшими воспоминаніями Достоевскаго, не всегда, какъ увидимъ, заслуживающими довѣрія. Но съ возвращенія изъ каторги, съ 1854 года, имѣется уже цѣлый рядъ писемъ къ братьямъ, къ барону Врангелю, къ А. Н. Майкову. Въ одномъ изъ писемъ къ барону Врангелю (изъ Семипалатинска), между прочимъ,. читаеыъ; „Надѣюсь написать романъ получше „Бѣдныхъ людей". Вѣдь если позволятъ печатать (а я не вѣрю, слышите: не вѣрю, чтобы этого нельзя было выхлопотать), вѣдь это гулъ пойдетъ, книга раскупится, доставитъ мнѣ деньги, значеніе, обратитъ на меня вниманіе правительства, да и возвращеніе придетъ скорѣй". Тутъ же Достоевскій проситъ барона Врангеля передать его письмо генералу Тотлебену (нынѣ графу), съ которымъ онъ былъ когда-то знакомъ: „Отправьтесь къ нему лично и отдайте ему письмо мое наединѣ. Вы по лицу его тотчасъ увидите, какъ онъ его принимаетъ. Если дурно, то и дѣлать нечего... Если же вы по лицу его увидите, что онъ займется мною и выкажетъ много участія и доброты, —тогда будьте съ нимъ совершенно откровенны; п рямо, отъ сердца войдите въ дѣло,, разскажите ему обо мнѣ и скажите ему, что его слово теперь много значитъ, что онъ могъ бы попросить за меня у Монарха, поручиться (какъ знающій меня) за то, что я буду впередъ хорошимъ гражданиномъ, и вѣрно ему не откажутъ... Нельзя ли будетъ пустить въ ходъ стихотвореніе? Я читалъ въ газетахъ, что на обѣдѣ Майковъ говорилъ ему стихи... Ангелъ мой! не оставляйте меня, не доводите меня до отчаянія!... Ради Христа, поговорите съ братомъ о денежныхъ дѣлахъ моихъ. Уговорите его помочь мнѣ въ послѣдній разъ. Поймите, въ какомъ я положеніи. Не оставляйте меня. Вѣдь такія обстоятельства, какъ мои, только разъ въ жизни и бываютъ. Когда же и выручать друзей, какъ не въ такое время". Обстоятельства Достоевскаго были въ это время дѣйствительно очень критическія: онъ хлопоталъ о дальнѣйшемъ облегченіи своей участи и собирался жениться. Такая комбинація дѣйствительно „только разъ въ жизни" съ нимъ и была. .Но, увы! не разъ и не десять разъ приходилось ему еще просить того или другого „ангела" или „единственнаго" выручить его „въ послѣдній разъ". Я не буду дѣлать выписокъ. Письма Достоевскаго переполнены подобными просьбами выраженными часто въ такйхъ формахъ, что вчужѣ обидно становится за писателя, составляющаго одну изъ гордостей русской литературы. Это обидное чувство, впрочемъ, очень сложно. Иногда Достоевскій попадалъ въ тяжел ыя условія по причинаиъ, которыя
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4