861 ПИСЬМА ПОСТОРОННЯГО ВЪ РЕДАКЦІЮ ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСОКЪ. 862 желаній. Дѣйствительно, „Отечественныя Записки" только ■ „мужиковствуютъ", т.-е, очень старательно изучаютъ мужика; но онѣ пытаются ставить всѣ общественные вопросы съ точки зрѣнія собственныхъ „научныхъ" взглядовъ на нужды мужика. При этомъ онѣ совершенно забываютъ, что у мужика есть свой умъ и свое сердце и что ему, быть можетъ, захочется жить не такъ, какъ велитъ наука „Отечественныхъ Записокъ". Не то, чтобы онѣ оспаривали право мужика жить но своей волѣ и по своему разуму; нѣтъ, онѣ просто игнорируютъ существованіе мужицкой мысли и воли, какъ бы ясно онѣ ни высказывались. Такъ же посту паютъ онѣ и въ еврейскомъ вопросѣ". „Новое Время", изъ котораго я заимствую эту выписку (самой статьи „Недѣли" я не читалъ) , рекомендуетъ ее съ своей стороны такъ: „Недѣля" отмѣчаетъ фальшивое отношеніе „Отечественныхъ Записокъ" къ народу". Между тѣмъ, всматриваясь въ приведенныя строки съ полнымъ спокойствіемъ и безпристрастіемъ, вы должны придти къ тому закдюченію, что „Недѣля" до того заболталась, что не умѣетъ отличить бѣлое отъ чернаго. Возможны разныя точки зрѣнія на текущіе общественные вопросы. Ихъ можно обсуждать съ точки зрѣнія государственнаго могущества, порядка и благочинія, національнаго богатства, національной славы ит. д., и, между прочимъ, и съ точки зрѣнія интересовъ народа. Для человѣка, стоящаго на этой послѣдней точкѣ зрѣнія, инкриминація „Недѣли" есть наилучшая похвала. Если вы „очень старательно изучаете мужика" и затѣмъ „пытаетесь ставить всѣ общественные вопросы съ точки зрѣнія собственныхъ „научныхъ" (эти сатирическія лапки, обнимающія „науку", прелестны!) взглядовъ на нужды мужика", то вы дѣлаете самое настоящее дѣло. Мало того, иначе и нельзя относиться хоть бы къ тому же еврейскому вопросу; иначе и „Недѣля" не можетъ ставить и рѣшать его. Я не читалъ статей „Недѣли" по еврейскому вопросу, но совершенно увѣренъ, что почтенная газета не рекомендуетъ бить жидовъ, а между тѣмъ, „умъ и сердце" мужика нобуждаютъ его при извѣстныхъ условіяхъ жида бить. Также и въ прочихъ разныхъ вопросахъ. „Умъ мужика" твердо стоитъ на томъ, что земля на трехъ китахъ держится, но если бы „Недѣля" требовала введенія этого принципа въ систему народнаго просвѣщенія, презирая „научные" на этотъ счетъ взгляды, то, оставаясь въ согдасіи съ умомъ мужика, она дѣйствовала бы отнюдь не въ его интересахъ. Само собою разумѣется, что взгляды на интересы и нужды народа могутъ быть очень разнообразны, а слѣдовательно. между ними есть вѣрные и невѣрные. Таковыми они могутъ быть теоретически и практически, то-есть сами по себѣ или въ примѣненіи къ данной комбинаціи обстоятельствъ, въ которой тяготѣніе самого народа, конечно, играетъ очень важную роль. Но, въ концѣ концовъ, формула нравильнаго отношенія къ текущимъ общественнымъ вонросамъ есть именно та самая, которая „Недѣлѣ" „претитъ". Простите за эту краткую экскурсію въ область полемики, по нынѣшнему времени чрезвычайно неблагодарную и скучную. Я нривелъ диссертацію „Недѣли" только какъ образчикъ тѣхъ пустяковыхъ словоизверженій, которыхъ не предотвратили всѣ наши многолѣтнія разсужденія о народѣ. Пр актически эти словоизверженія не имѣютъ ровно никакого значенія, потому что, когда дѣло дойдетъ до практики, „Недѣля", подобно всѣмъ прочимъ смертнымъ, выставитъ, какъ и теперь, вѣроятно, выставляетъ при случаѣ, свой собственный взглядъ; будетъ ли онъ „научный" или ненаучный, вѣрный или невѣрный —это другой вопросъ. Можно и должно измѣнить свой взглядъ, если будетъ доказана его неправильность, но постыдно отрекаться отъ него потому, что другіе—кто бы они ни были—думаютъ иначе. Если, однако, эти другіе близко заинтересованы въ дѣлѣ, о которомъ вы составили свое мнѣніе, если ихъ судьба лежитъ въ самомъ фундаментѣ вашего строя мысли, то понятно, что ихъ „умъ и сердце" должны быть „старательно изучены". Это и дѣлается въ извѣстной части литературы. Въ одномъ изъ разсказовъ г. Эртеля одна бабенка негодуетъ, что мужикъ заполонилъ литературу. Это отчасти справедливо и имѣетъ, конечно, свои причины. Одна изъ нихъ чисто отрицательная, а именно: есть въ русской жизни другія явленія высокой ваяшости, которыми, однако, литература заниматься не можетъ, въ силу внѣшнихъ условій. Затѣмъ, значеніе мужика въ нашемъ отечествѣ такъ велико, что, „заполоняя"' имъ себя, литература до извѣстной степени только отражаетъ отношеніе и пропорціи самой жизни. Наконецъ, мужикъ со всѣмъ, что около него совершается, представляетъ нынѣ и просто въ высшей степени любопытный предметъ наблюденія и изслѣдованія. Съ реформой 1861 г. „порвалась цѣпь великая, порвалась-раскачалася, однимъ концомъ по барину, другимъ —по мужику"; начался новый историческій періодъ. Въ такіе моменты жизнь никогда не развивается сразу гладко и ровно. Всегда она болѣе или менѣе долго какъ будто потопчется на мѣстѣ, дѣлая шагъ впередъ, два назадъ, опять впередъ, въ одну, въ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4