77 Г. И. УСПЕНСКІЙ. 78 И въ этомъ отношеніи, какъ и во многихъ другихъ, Добролюбовъ былъ настоящимъ выразителемъ духа времени. Все читающее общество было какъ-то безсознательно увѣрено въ невозможности литературы такъ. Оно допускало, разумѣется, исключенія для разной мелочи и шелухи, но крупный талантъ представлялся въ ту весеннюю пору непремѣнно работникомъ живой жизни, и читатель именно въ этомъ направленіи искалъ объясненія произведеніямъ Тургенева, Островскаго, Гончарова, Достоевскаго. Понятное дѣло, что при такихъ условіяхъ Достоевскійсъ своими мучительскиминаклонностями и неокрѣпшимъ еще талантомъ не могъ играть видной роли. Независимо отъ относительной слабости дарованія, аудиторія-то была просто неподходящая. Тогдашній читатель, все равно умный или глупый, эстетически развитый или неразвитый, былъ подобенъ той пчелѣ, о которой въ нѣмецкой баснѣ разсказывается, будто она высасываетъ изъ цвѣтовъ только сладость, а ядъ оетавляетъ. Слишкомъ онъ былъ занятъ живою жизнью, чтобы находить наслажденіе въ безнредметномъ трепетаніи нервовъ, и просто не замѣчалъ мучительской стороны огромнаго дарованія Достоевскаго, пропускалъ ее мимо ушей. Совсѣмъ другое дѣло въ послѣдній періодъ дѣятельности Достоевскаго, особенно подъ самый конецъ его жизни. Все сложилось для того, чтобы поднять его популярность до необыкновенной высоты. Правда, онъ пустился въ публицистику и, какъ публицистъ, былъ просто путаница, которую всѣ такъ и признали бы путаницей, если бы не политиканство однихъ и не холопское умиленіе другихъ. Но зато беллетристическій талантъ его отточился до блеска и остроты ножа. Да и читатель былъ уже не тотъ. Не то, чтобы самъ читатель измѣнился, а его обстановка —онъ былъ оторванъ отъ живой жизни. Тамъ, въ живой жизни происходили событія огромной важности, небывалыхъ размѣровъ и почти сказочнаго характера. Но читатель былъ тутъ ни при чемъ. Онъ былъ зритель, и только и могъ, что трепетать нервами... Ну, вотъ что, читатель. Мы съ вами такъ истрепались нервами за это тяжелое, страшное время, что о немъ надо либо на чистоту, по душѣ говорить, либо совсѣмъ не говорить. А чтобы но душѣ говорить, надо весны подождать, чтобы опять ледъ таялъ, цвѣты расцвѣтали, весеннія птицы весеннія пѣсни пѣли. Г. И. УСПЕНСКІЙ *). Литературная характеристика. I. Глѣбъ Успенскій—одинъ изъ любимѣйшихъ современныхъ русскихъ писателей. Кромѣ огромнаго и вполнѣ оригинальнаго таланта, который общепризнанъ, онъ милъ и дорогъ своему читателю еще чѣмъ-то другимъ, чтб труднѣе уловить и указать, чѣмъ талантъ. Успенскій появился на такъ называемомъ литературномъ поприщѣ въ шестидесятыхъ годахъ вмѣстѣ съ нѣкоторыми другими талантливыми молодыми писателями. Явились они какъ-то вдругъ, цѣлымъ гнѣздомъ, и сначала не легко было строго опредѣлить индивидуальныя особенности каждаго изъ нихъ. Ихъ до извѣстпой степени объединяли и содержаніе ихъ нисаній, и манера изложенія. *) 1888 г. Интересовались они больше такими слоями общества, которые мало или вовсе не привлекали къ себѣтворческаговииманіябеллетристовъ нредъидущаго поколѣнія: мужикъ, рабочій, дьячекъ, мѣщанинъ, мелкій чиновникъ—вотъ кто ихъ почти исключительно занималъ. Какой-нибудь угодливости этому мелкому люду, какого-нибудь желанія прикрасить его и поставить выше излюбленныхъ персонажей нредъидущаго періода беллетристики—не было. Напротивъ, въ такую памѣренную идеализацію часто впадали старые беллетристы въ тѣхъ рѣдкихъ случаяхъ, когда брали свои сюжеты изъ среды мелкаго сѣраго люда. Молодые же беллетристы, о которыхъ идетъ рѣчь.нерѣдко грѣшили противоположною крайностью. Вообще же они желали писать просто правду, какою она имъ въ данную минуту представлялась, не руководствуясь никакимистороннимисообра-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4