841 'письма посторонняго въ редакщю отечественныхъ записокъ. 842 этотъ Тургеневъ и не разъ эксплуатировадъ. Великая тайна крупныхъ художниковъ въ томъ именно и состоитъ, что они умѣютъ придавать своимъ образамъ ту степень общности, которая соотвѣтствуетъ правдѣжизни. И самому Тургеневу это далеко не всегда удавалось. Въ этомъ отношеніи Кукшина, напримѣръ.трактована совсѣмънеправильно. Любопытно затѣмъ, что дальнѣйшая судьба тѣхъ хорошихъ полюбившихъ дѣвушекъ, которыхъ Тургеневъ рисовалъ съ такою любовью, скрывается обыкновенно въ туманѣ: или смерть какъ-то очень быстро подоспѣетъ, или обстоятельства загонятъ женщину въ Америку (Джемма), на Уралъ (Маріанна), и мы остаемся въ большей или меньшей неизвѣстности относительно ихъ житья замужемъ: каково имъ живется, и каковы онѣ сами въ замужнемъ видѣ. Вообще, собственно семейной жизни Тургеневъ почти не касался. То ли онъ ею не интересовался, то ли, боялся, что въ этой сферѣ ореолъ Еленъ, Маріаннъ, Джеммъ, Машъ долженъ поблекнуть, и ему жаль было развѣичивать "тѣхъ, кого онъ такъ любовно вѣнчалъ. Но надо выразиться еще болѣе „вообще": всѣ наши крупные художники какъ бы избѣгаютъ касаться семейной жизни въ ея обыденной формѣ. Исключеніе составляетъ одинъ графъ Л. Толстой, давшій въ концѣ „Войны и мира" характерную картину семейной жизни Безуховыхъ и сумѣвшій написать такую повѣсть, какъ „Семейное счастіе". Подчеркиваю слово сумѣтиій, потому что нужно много мастерства, чтобы написать такую прекрасную и при томъ, сравнительно, большую вещь на такую блѣдную тему, какъ никакими почти событіями не отмѣченное житье-бытье двухъ самыхъ обыкновенныхъ супруговъ. Заэтимиисключеніями наши художники не пренебрегаютъ, разумѣется, стародавними эффектами вторженія въ семейную жизнь любви со стороны или любви на сторону, и дѣлаютъ это и съ бблыпимъ мастерствомъ, и съ большею чистоплотностью, чѣмъ пабившіе себѣ на „адгольтерѣ" руку французскіе натуралисты. Но, помимо этихъ спеціально романическихъ эффектовъ, семейная жизнь точно не существуете. Такое пренебрежете достойно всякаго сожалѣнія. Мы очень хорошо знаемъ, что въ семейной жизни происходить много любопытнаго и что любопытное это, располагаясь па прострапствѣ отъ высоко комическаго до глубоко трагическаго, отнюдь не исчерпывается эффектами супружеской невѣрности. Ипой разъ и изъ художественнаго произведенія слышится скорбный вздохъ какого-нибудь Платона Михайловича: „Теперь ужъ я не тотъ". Иной разъ проскользнетъ и женскій вздохъ въ томъ же родѣ. Съ другой стороны, намъ говорятъ, что семья есть тихое жизненное пристанище вообще, а для женщины даже исключительное. Понятно, какъ много свѣту могли бы внести сюда наши крупные художники, если бы они не обходили въ своихъ произведеніяхъ семейную .жизнь съ такимъ страннымъ, систематическимъ упорствомъ. Но иногда устами младенпевъ говоритъ сама истина и малымъ удается сдѣлать то, чего не хотятъ или не могутъ дѣлать болыпіе. Приведу фактъ, наглядно объ этомъ свидѣтельствующій. Въ приложеніи къ „Русскому Вѣстнику" давно уже печатаются „Письма на родину" г-жи Радда-бай подъ заглавіемъ „Изъ пещеръ и дебрей Индостана". Г-жа Радда-бай русская, неоднократно побывавшая въ Индіи, и разсказыея чрезвычайно интересны. Къ сожалѣнію, они нѣсколько напоминаютъ похожденія барона Мюнхгаузена, не хвастовствомъ мюнхгаузенскимъ, а своею чудесностью: тамъ есть индусъ, убивающій тигра взглядомъ, неизвѣстно откуда проносятся въ воздухѣ таинственыыя слова, человѣкъ хочетъ нарисовать, напримѣръ, такуюто картину ивполнѣ увѣренъ, чтонарисовалъ именно ее, но оказывается, что магическимъ образомъ онъ иарисовалъ совсѣмъ не то. Словомъ, тамъ чудеса, тамъ лѣшій бродитъ. Есть, однако, и хвастовства малость. Такъ, г-жа Радда-бай совершенно посрамляетъ европейскую пауку, и отъ Тиндаля, напримѣръ, не говоря уже о Максѣ Мюллерѣ, послѣ ея головомоекъ только мокренько остается. Такъ вотъ въ посрамленіе именно Максу Мюллеру г-жа Радда-бай говоритъ, между прочимъ: „Думается мнѣ, что несравненно выше всѣхъ ученыхъ языковѣдовъ міра сего, съ точки зрѣнія простого здраваго смысла, одна русская родственница моя, дама умная, образованная и весьма наблюдательная, хотя по-санскритски и неученая, которая прислала недавно мнѣ слѣдующее замѣчаніе въ письмѣ: „Ты, мать моя, пишетъ она:— заступайся за браманское Тримурти и фантазируй надъ сокровеннымъ смысломъ и пачаломъ онаго, сколько тебѣ угодно; а что твое Тримурти въ русскомъ переводѣ выходитъ просто три морды, такъ это уже несомнѣнно". И она совершенно права, такъ какъ слово „мурти" по-санскритски значитъ лицо и идолъ; а Тримурти въ буквальномъ переводѣ три лит, тройной образъ Врамы, Вишну и Шивы" („Русскій Вѣстникъ", іюль). Вотъ. Я не знаю чѣмъ именно тутъ посрамленъ Максъ Мюллеръ, при помощи
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4