73 ЖЕСТОКШ ТАЛАНТЪ. 74 ■ставьте себѣ далѣе, что эта святая для него родина предоставляетъ ему мирно и безмятежно пріобрѣтать знанія, а затѣмъ настежь •отворяетъ нередъ нимъ двери практической жизни; иди и работай. И родина въ барыжахъ —у нея лишній работникъ, ииѣющій ■прекрасную цѣль и владѣющій средствами для нриближенія къ ней; и личная судьба юноши устраивается превосходно; „струны натянуты, звени на весь міръ", какъ говорить тургеневскій Шубинъ въ „Наканунѣ". Къ сожалѣнію, это случай очень простой въ теоріи, но довольно рѣдкій на практикѣ. Бываетъ такъ, что родина, ослѣпленная разными тяжелыми обстоятельствами и мутной водой, въ которой ловкіе люди ловятъ рыбу, встрѣчаетъ юношу, самое, можетъ быть, дорогое свое дѣтище, съ недовѣріемъ. Допустимъ, что она не мѣшаетъ ему пріобрѣтать знанія, какіяему угодно и сколько ему угодно (а бываетъ вѣдь такъ, что и этого не бываетъ). Но предоставляя нашему прекрасному юношѣ учиться, ослѣпленная родина оставляетъ ему только ничтожную щелку для прохода въ „живую жизнь" и приложенія зпаній. Юноша объ этомъ уже на школьной скамьѣ слышитъ, а затѣмъ и воочію, самолично убѣждается,что его золотыя мечты, розовыя надежды, голубые идеалы, всѣ эти лркіе, блистаю щіе цвѣты жизни должны „не расцвѣсть и отцвѣсть въ утрѣ пасмурныхъ дней". Если это натура кипучая, которой практическая дѣятельность въ „живой жизни" нужна, какъ рыбѣ вода, то его ждутъ жногіе и разнообразныя приключенія во всякомъ случаѣ невеселаго свойства, до которыхъ однако намъ здѣсь дѣла нѣтъ. Если же это натура, могущая довольствоваться ■теоретическими сферами, то изъ него легко можетъ выйти виртуозъ въ той отрасли знанія, которою онъ занимается. Для этого нужно только, чтобы взамѣнъ отрубленной обстоятельствами цѣли, блага родины, на первый планъ выступило средство —знаніе. Въ самомъ дѣлѣ, онъ занимался, напримѣръ, •философіей и съ наивностью, свойственною юношамъ, особливо хорошимъ, мечталъ благодѣтельствовать родину тѣми этическими и сопіологическими выводами, которые онъ добудетъупорнымъзанятіемъ философіей. Оказывается, что его родинѣ не нужны его этика и соціологія; у нея есть свой отвердѣлый кодексъ морали, свои отвердѣлыя понятія объ общественныхъ отношеніяхъ, и она ревниво отстраняетъ все, что можетъ эту отвердѣлость потревожить. Юноша, побившись нѣкоторое время, какъ рыба объ ледъ, прощается съ своими практическими идеалами и удаляется въ область логическихъ, онтологическихъ, діалектическихъ и метафизическихъ тонкостей. Здѣсь онъ можетъ свободно строить хотя бы вавилонскую башню, никому ненужную, ни для кого не опасную, никого не радующую.— Юноша занимается исторіей. Онъ думаетъ вывести собственные оригинальные или провѣрить чужіе историческіе законы съ тѣмъ, чтобы приложить ихъ къ судьбамъ родины и доказать съ математическою точностью и ясностью, что въ настоящую минуту для родины нужно то-то и то-то. Нѣтъ, ослѣпленная, родина не хочетъ даже и слышать объ этихъ „то-то и то-то", она налагаетъ печать молчанія на уста юнаго историка, и онъ зарывается въ архивы, отечественные, а можетъ быть и иностранные, чтобы добывать тамъ мелкіе факты и фактики, упиваться этим.ъ познаніемъ историческаго сора и навсегда оторваться отъ „живой жизни"... И т. д. Біологъ утонетъ - въ безбрежномъ морѣ видовъ какихъ-нибудь насѣкомыхъ; статистикъ кинется въ омутъ познанія всякаго рода чиселъ. Все это будутъ виртуозы, оторванные отъ „живой жизни", или, лучше сказать, отброшенные ею. Одни пустятся въ эту, виртуозность, въ эту игру мускулами мысли послѣ нѣкоторой борьбы и съ болью, съ душевнымъ надрывомъ; другіе втянутся въ нее незамѣтно, постепенно, можетъ быть съ нѣкоторымъ весельемъ и чрезвычайно высокимъ мнѣніемъ о себѣ и своей дѣятельности. Да не подумаетъ читатель, что я съ насмѣшкою, презрѣніемъ или другимъ какимънибудь видомъ отрицанія отношусь ко всѣмъ упомянутымъ почтеннымъ спещальностямъ. Напротивъ. Безспорно, что всякій виртуозъ плодитъ много такихъ ненужностей,ЕОторыя во вѣки вѣковъ останутся ненужностями. Но если кто-нибудь хочетъ познавать всякаго рода числа или считать „пески морей, лучи планетъ", такъ пусть его. Мнѣ только жаль тѣхъ прекрасныхъ юношей, которые совсѣмъ не того хотѣли, вступая въ жизнь, и принялись за всякаго рода числа и погреблись въ архивахъ только потому, что живая жизнь ихъ отъ себя оттолкнула. Простительное сожалѣніе, я надѣюсь. А вѣдь это еще все лучшіе случаи оторванности отъ жизни. Бываетъ много хуже. Бываетъ такъ, какъ, можетъ быть, было съ подпольнымъ человѣкомъ. Кто его знаетъі Можетъ быть, сознавъ свои выдающаяся способности вообще и спеціальную силу „донимать" людей „картинками", онъ думалъ великіядѣла обломать, мечталъ горами ворочать и „донять" дорогую родину такими „картинками", чтобы она содрогнулась и отъ всей своей скверны очистилась. Но ослѣпленная родина не пожелала его услугъ, живая жизнь оттолкнула его; можетъ быть, крайне грубо, больно, оскорбительно и безповоротно оттолкнула.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4