793 ПИСЬМА ПОСТОРОНШІГО Б'Ь РЕДАКЦІЮ ОТЕЧЕСТВБННЫХЪ ЗАПИСОКЪ. 794 населенія противъ другой. Быть можетъ, это входитъ въ планы господъ Петербург - скихъ либераловъ? Быть можетъ, когда они затрогивали вопросъ о русскомъ скороходствѣ, передъ ихъ умственными очами носился государственный строй республиканской Франціи? Въ случаѣ чего, мы-де прикроемся панталонами Эмиля Зола, „какъ лѣтними, такъ равно и зимними"... Если такъ, то мы желали бы знать, какъ смотритъ на это дѣло администрадія". Краткая замѣтка эта сыграетъ роль меча Бренна, и вопросы, какъ о самобытномъ русскомъ скороходствѣ, такъ и судаковый, окажутся исчерпанными. Только „Новое Время" пуститъ имъ въ догонку разухабистую и вполнѣ откровенную статью въ томъ смыслѣ, что ему совершенно наплевать и на скорохода, и на судака... А публика стоитъ въ недоумѣніи. Еакъ? кто? что? почему? Какимъ образомъ? Главное, какимъ образомъ, ^ио тойо, а еще главнѣе ^иіЬи8 аихіііііз? —съ чьей помощью? Вотъ, милостивые государи, вопросы, несравненно болѣе важные, нежели судаковый, на который, однако, современный русскій человѣкъ едва ли каждую минуту готовъ дать отвѣты. Осмѣливаюсь утверждать, что большинство не имѣетъ даже ни одной подобной счастливой минуты и рѣшительно не знаетъ, кто ему помощннкъ и кому оно само можетъ или должно помогать или уже помогаетъ; кто ему врагъ и кто другъ, кто родной братъ и кто - нашему слесарю двоюродный кузнецъ. Не думайте, пожалуйста, что въ этой сиротливой безпомощности виноваты блескъ и новизна вонросовъ судаковаго и о самобытномъ русскомъ скороходствѣ; блескъ и новизна, до такой степени всѣхъ ослѣпившіе, что всѣ начинаютъ, не слушая другъ друга, безтолково махать руками и болтать всякій вздоръ, какой только на умъ взбредетъ. Нѣтъ, совсѣмъ не въ этомъ дѣло. Оставимъ судака и скорохода въ нокоѣ и возьиемъ что-нибудь другое. Возьмемъ, напримѣръ, дебаты гг. Л. Полонскаго и А. Головачева въ „Новостяхъ" о либерализмѣ и государстве о номъ соціализмѣ. Не одинъ изъ дебатирующихъ ничего новаго не сказалъ, да едва ли и могъ сказать, потому что самый вопросъ такъ старъ, что даже какъ бы облысѣлъ и носѣдѣлъ. Если хотите, уже передъ древнимъ мудрецомъ Платономъ стоялъ вопросъ о предѣлахъ государственнаго вмѣшательства въ экономическія и иныя отношенія страны. Положимъ, что древній мудрецъ, во-первыхъ, рѣшалъ вопросъ ужъ слишкомъ круто, а во-вторыхъ, не могъ предвидѣть тѣхъ осложненій, которыя внесутъ въ дѣло вѣка исторіи. Ну, и Богъ съ нимъ, съ древнимъ мудрецомъ. За новѣйшее уже время вопросъ, заннмающій гг. Л. ГІолонскаго и А Головачева, интересовалъ столь многихъ мудрыхъ и совсѣмъ не мудрыхъ людей, теоретиковъ и практиковъ всѣхъ сортовъ и оттѣнковъ, что не только въ европейской, а и въ русской литературѣ имѣется уже цѣлый огромный арсеналъ аргументовъ по этому вопросу рго и сопіга. Значитъ, тутъ легко обойтись безъ всякой новизны и оригинальности; черпай изъ готоваго источника, только варьируя почерпнутое и приспособляя его къ условіямъ злобы дня. Но тутъ-то вопросъ и свертывается на манеръ ежа въ клубокъ и поднимаетъ во всѣ стороны иглы и фыркаетъ: на-ка, сунься? Въ самомъ дѣлѣ, въ абстрактѣ дѣло рѣшается весьма просто. Существуетъ могущественная сила, называемая государствомъ; характеръи результаты дѣятельности этой силы, какъ и всякой другой, могутъ быть хороши и дурны; желательно, чтобы они были хороши. До сихъ поръ спорить не о чемъ, но отсюда начинаются разногласія. Есть мнѣніе, что характеръ и результаты дѣятельности государства хороши только тогда, когда, въ виду отсутствія равновѣсія силъ въ обществѣ, въ виду существованія въ немъ силъ болыпихъ и малыхъ, вооруженныхъ особенно выгодными условіями и невооруженныхъ, государство, въ качествѣ высшей силы, регулируетъ эти отношенія, идетъ на помощь къ силамъ малымъ. Есть другое мнѣніе, утверждающее, что государство должно только охранять результаты свободной игры силъ въ странѣ, не давая никакого предпочтенія той или другой изъ нихъ и оставаясь простымъ зрителемъ ихъ соревнованія. Вотъ и всѣ основанія споровъ о государственномъ вмѣшательствѣ или невмѣшательствѣ. И если споры все-таки продолжаются по сей день, такъ отнюдь не потому, чтобы вопросъ представлялъ какія-пибудь непреоборимыя теоретическія трудности, а потому, что въ дѣло естественно замѣшиваются практика жизни и своекорыстные мотивы. Въ до-революціонное время европейскій буржуа требовалъ себѣ покровительства и защиты отъ грабителя барона и отъ своего брата копкуррента; требовалъ заставъ, таможеиъ, привилегій, регламентаціи производства и обмѣна. А укрѣпившись всѣмъ этимъ въ достаточной степени, произвелъ революцію, уничтожилъ заставы, таможни, привилегии и объявилъ себя либераломъ; однако, на другой же день запретилъ рабочіе союзы и ассоціаціи, то-есть пустилъ въ ходъ государственное вмѣшательство, противникомъ котораго себя объявилъ. До извѣстнаго момента развнтія своего промышленнаго и N.... Л
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4