771 СОЧИНЕНІЯ Н. Е. МИХАЙЛОВСКАГО. 772 случаѣ издѣвательства не заслужнваетъ. А впрочемъ, г. Буренину лучше знать, ему и книги въ руки, онъ именно изъ тѣхъ, которые могутъ сказать о себѣ: „чужихъ имѣній мнѣ не знать!" Дѣло, однако, не въ г. Михайловскомъ, а въ Постороннемъ. Яне имѣю особенно принудительныхъ нричинъ скрываться, но когда меня хватаютъ за горло, роются въ моей совѣсти и кричатъ; ты вотъ кто! ты вотъ что на душѣ имѣешь! то я отвѣчаю: —не ваше дѣло! молчите, неприличные вы люди! На то есть полиція, чтобы выдавать свидѣтельства о самоличности и провѣрять паспорта, а вы—литераторы. Кто можетъ уважать литературу, которая на себя позорно, самоубійетвенно замахивается, въ средѣ которой нельзя даже псевдонима себѣ выбрать?.. Милостивые государи, я тороплюсь сойти съ вопроса о моемъ личномъ положеніи, дабы вы и публика яснѣе увидѣли, что я имѣю въ виду общее положеніе вещей. Въ№111 „Русскихъ Вѣдомостей" г. Аре. Бведенскій объясняетъ, что подписи „Сибирякъ" и „М—инъ", встрѣчающіяся въ послѣднее время довольно часто подъ разскасами изъ горнозаводскаго быта, принадлежать одному и тому же лицу. Г. Бведенскій нрибавляетъ: „я не думаю, чтобы принадлежность этихъ двухъ подписей одному автору могла быть подвержена сомнѣнію или бы составляла тайну, неподлежащую разоблаченію въ печати". Затѣмъ, основываясь на этой тождественности, г. Бведенскій читаетъ нространныя наставленія г. Сибиряку и редакціи „Дѣла" Имѣлъ ли г. Бведенскій право поступать съчужими подписями столь безцеремонно? Я ничего не знаю о г. Сибирякѣ, интересно его положеніе или нѣтъ, вѣрно предположеніе г. Введенскаго или невѣрно, но я рѣшительно отвѣчаю на свой вопросъ отрицательно. Допустимъ, что свѣдѣнія г. Введенскаго вѣрны, что мотивы, заставляющіе человѣка подписываться сегодня „Сибирякъ", а завтра „М—инъ", г. Введенскимъ угаданы, что наставленія, которыя онъ читаетъ писателю и редакціи, чрезвычайно драгоцѣнны. Но и за всѣмъ тѣмъ правъ полиціи и судебнаго слѣдователя я за г. Введенскимъ признать не могу. Ибо если во вниманіе къ достоинствамъ г. Введенскаго мы ему это право предоставимъ, то кто же себѣ этого права не потребуетъ? Потребуете и какой-нибудь X, который можетъ оказаться лишеннымъ всякихъ достоинствъ, а не можемъ же мы ему сказать: нѣтъ-съ, это только г. Введенскому предоставлено, тотъ не налжетъ, не ошибется, оцѣнитъ степень интересности положенія и т. д.; напримѣръ, псевдонимъ „графа Алексиса Жасминова" онъ не разоблачитъ. а „Обманутаго мужа изъ Калуги" разоблачитъ, или, наоборотъ, какъ ужъ тамъ самъ разеудитъ... И потомъ, что такое „тайна" (псевдонима), подлежащая разоблаченію въ печати? Представьте себѣ, что я подписываюсь „Постороннимъ", потому что отъ долговъ бѣгаю, укрываю отъ кредиторовъ свой гонораръ. Бѣгать отъ долговъ очень нехорошо, но кредиторамъ тутъ должна помогать не литература, а спеціальноѳ учрежденіе—полиція. Я думаю, милостивые государи, что въ средѣ литературы не составляете утопіи мечта о такомъ, по крайней мѣрѣ, уваженіи къ личности собрата по перу (хотя бы и врага по убѣжденіямъ), чтобы предоставить ему право называться какъ онъ хочетъ и по мотивамъ, которые онъ считаетъ удовлетворительными. Право, вѣдь, это вовсе немного... Тѣмъ болѣе, что такое соблюдете самыхъ элементарныхъ приличій не мѣшаетъ не только изложенію драгоцѣнныхъ наставленій, но даже и простой грызнѣ. Вотъ хоть бы г. Буренинъ могъ бы въ настоящемъ случаѣ прибѣгнуть къ пріему, который онъ много разъ съ успѣхомъ употреблялъ и прежде относительно того же г. Михайловскаго. Говорите, говорить объ чемъ нибудь очень важномъ и интересномъ, да вдругъ и прибавить: а кромѣ того, есть еще на свѣтѣ такой-сякой, нисколько не важный и не интересный Михайловскій. И чудесно. Поступивъ такъ же въ эпизодѣ со мной, г. Буренинъ иасытиль бы волковъ и сохраниль бы овецъ, злобу свою утолиль бы и приличіе соблюлъ бы. Теперь же я могу сказать только одно: г. Буренинъ перенесъ полемику на такую почву, на которой я заранѣе побѣжденъ и складываю оружіе. И знаете что: торжеству - ющій г. Буренинъ... это такъ естественно, это только маленькая, но очень характерная частность большой картины. Т *). Позвольте мнѣ коснуться одного щекотливаго (въ редакціонномъ собственно отношеніи) пункта... О вашемъ журналѣ существуете лестное для васъ мнѣніе —и вы, конечно, сами его слыхали— что онъ болѣе или менѣе неуклонно держится разъ выбраннаго направленія, имѣетъ болѣе или мепѣе опредѣленную физіономію, которая можетъ нравиться однимъ и не нравиться другнмъ, но къ которой читающая публика, во всякомъ случаѣ, привыкла, какъ къ хорошо знакомому лицу. Не думаю, однако, чтобы, приводя здѣсь это распространенное мнѣніе, я подлежалъ об- *) 1883, ію.ть.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4