757 ПИСЬМА ПОСТОРОННЯГО ВЪ РЕДАКЩЮ ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСОКЪ. 758 и не подлеаштъ оно никакямъ дальнѣйшимъ взысканіямъ. Однако, взысканія продолжаются, и нельзя же совсѣыъ оставить безъ вниманія, по крайней мѣрѣ, нѣкоторыя изъ нихъ. А чтобы нагляднѣе представить вамъ мысли мои объ этихъ нѣкоторыхъ, позвольте прибѣгнуть къ сравненію. довольно низменному... Видали ли вы, какъ на улицахъ дерутся собаки? Конечно, видали, по, можетъ быть, не обращали вниманія на одну любопытную психологическую подробность. Когда какая-нибудь собака начинаетъ одолѣвать другую, то около нихъ собирается иногда цѣлая стая, среди которой рѣзко выдѣляются два типа. Однѣ, великодушныя и смѣлыя, устремляются на защиту слабаго; другія, напротивъ, получаютъ странный аппетитъ доканать слабаго, принять посильное участіе въ его побіеніи. Источникъ этой собачьей трагедіи ихъ вовсе не касается: слабый, побиваемый песъ ни кости у нихъ не отнялъ, ни другой какой пакости не сдѣлалъ, такъ что онѣ накидываются на него даже совершенно безкорыстно, побуждаемыя какимъ-то особымъ инстинктомъ, единственно потому, что его бьютъ, единственно изъ подражанія бьющему. Такъ и у людей бываетъ, милостивые государи, только, конечно, не въ такихъ грубо явственныхъ очертаніяхъ. Люди раздѣляются на тѣ же два психологическіе типа. При видѣ драки одни стремятся защитить слабаго, изнемогающаго, а если что-нибудь сами противъ него имѣютъ, то, по крайней мѣрѣ, собственныхъ рукъ къ его побіенію не прикладываютъ; другіе, напротивъ, какъ бы разсуждаютъ: этого человѣка бьютъ, дай же и я его тресну! Но, конечно, они не разсуждаютъ, а просто повинуются нѣкоторому таинственному, неизслѣдованному еще, но, во всякомъ случаѣ, дрянному инстинкту, дрянному, хотя часто совершенно безкорыстному: эти добровольные пособники быощаго часто не имѣютъ никакого дѣйствительнаго интереса поступать столь неблаговидно. Эти самые добровольные пособники и предъявляютъ человѣчеству тѣ взысканія по, будто бы, еще не погашенному долгу за свободу и просвѣщеніе, которыя нельзя оставить безъ вниманія и въ виду которыхъ и г. Веселовскому слѣдовало обосновать свой тезисъ, а не держать его въ скрытомъ, невыраженномъ состояніи. Боюсь, однако, утверждать, чтобы г. Веселовскій могъ это сдѣлать, если бы и захотѣлъ. Но сначала покончимъ съ добровольными пособниками. Вы ихъ видите кругомъ себя въ полномъ блескѣ. Это тѣ интеллигентные люди, газетчики, главнымъ образомъ, которые на разные лады и тоны поютъ, вопіютъ, взываютъ и глаголютъ о зловредности интеллигенціи. Кое-кто изъ нихъ почерпаетъ, правда, нѣкоторыя частныя, косвенныя выгоды изъ временнаго приниженія интеллигенціи (конечно, временнаго, ибо живъ Вогъ, жива душа моя, можетъ сказать о себѣ человѣчество), но въ общемъ это направленіе, очевидно, въ родѣ какъ самоубійственное. Замѣтьте, что дѣло идетъ объ искорененіи или, по крайнеймѣрѣ, вящшемъ приниженіи именно интеллигенціи. Если вы попробуете подставить вмѣсто этой несчастной подъ удары добровольныхъ пособниковъ бюрократію или буржуазію, то одни вамъ скажутъ: это такъ, но общую формулу зловредности составляетъ все-таки интеллигенція! другіе же прямо закричатъ: не его, но Варавву! Въ чемъ же дѣло и откуда такое странное массовое озлобленіе противъ интеллигенціи со стороны интеллигенціи же? Вы напрасно будете искать сколько-нибудь разумнаго основанія этому удивительному факту. Объяспеніе лежитъ только въ области того —извините меня—собачьяго инстинкта, который побуждаетъ цѣлую стаю бросаться на своего ни въ чемъ неповиннаго собрата, подвергающагося трепкѣ. Чтобы оцѣнить нравственную дрянность этого похода, потрудитесь припомнить протестъ Руссо, пожалуй, тоже противъ интеллигенціи. Я не приглашаю васъ сравнивать то и другое по отношенію къ ширинѣ и смѣлости мысли или страстной искренности протеста —-это было бы смѣшно. Обратите только вниманіе на обстановку обоихъ предпріятій. Такъ, вы видите нѣчто, почти героическое: среди роскошнаго пира интеллигенціи, когда могущественные государи ищутъ, какъ величайшей чести, дружбы писателей, философовъ, ученыхъ; когда, кажется, навсегда упрочено „царство мысли", —вдругъ раздается протестующій и укоризненный голосъ одинокаго безсильнаго человѣка. А тутъ что?! Въ странѣ, болѣющей тысячью недуговъ, нашли, наконецъ, корень зла. Это не бѣдность, не невѣжество, не безправіе; нѣтъ, это —интеллигенція! Необходимо сократить число учащихся въ учебныхъ заведеніяхъ, необходимо ограничить права и притязанія интеллигенціи... Права и притязанія русской интеллигенціи! Милостивые государи, остановите только одну минуту ваше вниманіе на сопоставленіи протеста Руссо и нашихъ добровольныхъ пособниковъ, и вы не посѣтуете на меня за грубое сл9воособачьемъ инстинктѣ .. Люди не могутъ, однако, просто лаять, рычать, грызть. Природа дала имъ способность издавать членораздѣльиые звуки, которые они и должны волей-неволей группировать въ слова, предложенія, аргументы.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4