751 сочинЕшя н. к. михАйловскАго. 752 IV *). Въ прошломъ письмѣ я обратилъ ваше вниманіе на полемическій пріемъ „С.-Петербургскихъ Вѣдомостей", который „Новое Время" и „Русь" единогласно называютъ „образчикомъ идіотизма", къ каковому онредѣденію я, съ своей стороны, считалъ бы нужнымъ прибавить только одно слово: образчикъ нравственнаго идіотизма. Вы помните въчемъ дѣло. „С.-Петербургскія Вѣдомости" пожелали документально уличить г. Аксакова въ солидарности съ виновниками англійскихъ взрывовъ и съ революціонерами того же типа всѣхъ странъ. Но такъ какъ соотвѣтственныхъ документовъ нѣтъ, то 7; С.-Г1етербургскія Вѣдомости" ихъ поддѣлали: взяли статью „Руси", направленную противъ революціонеровъ и, при помощи пропусковъ и подчистокъ, превратили ее въ статью, сочувственную революціонерамъ. Эти ноддѣлки, подчистки, пропуски показываютъ, что „С.-Петербургскія Вѣдомости" сдѣлали дѣло вполнѣ сознательно, а не по невинности или непониманію. Вотъ почему, я думаю, ноступокъ ихъ и заслуживаем титула образчика нравственнаго идіотизма. Но, милостивые государи, надо признаться, что въ нашей несчастной литературѣ этотъ сортъ идіотизма (какъ, впрочемъ, и другіе его сорта) вовсе не составляетъ рѣдкости. Если на этотъ разъ въ оцѣнкѣ нолемическаго пріема „С.-Петербургскихъ Вѣдомостей" сошлись такіе разнородные элементы печати, какъ „Новое Время", „Русь" и „Отечественныя Записки", такъ только потому, что слишкомъ ужъ грубъ подлогъ академической газеты и слишкомъ фантастиченъ ея доносъ. Вы, конечно, всегда готовы отмѣтить и назвать настоящимъ имепемъ всякую такую мерзость, хотя бы форма ея была не столь ужъ несообразно груба, а содержаніе не столь ужъ несообразно фантастично. Но „Новое Время" и „Русь" склонны помалчивать въ другихъ подобныхъ случаяхъ, имъ же имя легіонъ въ нашей одичалой литературѣ. Сколько этого добра поставляютъ одни „Московскія Вѣдомости" съ „Гражданиномъ" на пристяжкѣ (не напоминаетъ ли онъвамъ, въ самомъдѣлѣ,пристяжную?везти настояще не везетъ, а кольцомъ вьется и вообще старается). Если же взять предметъ шире, то подлогъ, осложненный или неосложненныйполитическимъ доносомъ, какъ полемическій иріемъ, окажется у насъ совсѣмъ обыкновеннымъ дѣломъ. Къ этому неблаговидному пріему весьма прикосновенны и „Новое Время" и „Русь", такъ справед- *) 1883 г., май. либо возмущающіяся „идіотизмомъ" С.-Петербургскихъ Вѣдомостей". О ..Новомъ Времени" нечего и говорить: оно всегда готово, пе моргнувъ глазомъ, оболгать кого угодно. Но при случаѣ отъ такихъ подвиговъ не отказывается и „Русь", хотя ее почему-то принято причислять къ тѣмъ музыкантамъ, которые „хоть немножко и дерутъ, но въ ротъ хмельного не берутъ". Я съ своей стороны полагаю, что славянофильскій органъ дѣйствительно „деретъ", но ото само собой, а кромѣ того онъ и отъ хмельного не прочь. Приведу образчикъ. Въ .№ 6 „Руси" напечатана статья о недавно вышедшей книгѣ г. Веселовскаго „Западное вліяніе въ новой русской литературѣ". Г. Веселовскій весьма откровенный „занадникъ", столь откровенный, что по нынѣшнему времени въ литературѣ такихъ мало. Естественно, что „Русь" его книгой недовольна. Между нрочимъ, она говорить: „Авторъ въ своихъ объясненіяхъ ничѣмъ не стѣсняется. Грибоѣдовъ, папримѣръ, пишетъ „Горе отъ ума" и возсылаетъ вслухъ желанія: Чтобъ истребилъ Господь нечистый этотъ духъ Пустого, рабскаго, слѣпого подражанья. Оказывается, Грибоѣдовъ (какъ увѣряетъ г. Веселовскій) намекаетъ на другое: „мы смѣшньт, подражая иноетранцамъ, но только потому, что подражаемъ неловко и не вполнѣ". Затѣмъ „Русь" указываетъ и страницу, гдѣ эти слова напечатаны. Страница эта 178-я, и разыскавъ ее въ книгѣ г. Веселовскаго, вы дѣйствительно тѣ слова на ней прочтете, но вотъ при какой обстановкѣ. Г. Веселовскій говорить о литературѣ тридцатыхъ годовь и, между прочимъ, о журналѣ Еирѣевскаго „Европеецъ". Бѣгло разсказавь содержаніе двухъ вышедшихъ его номеровъ, онъ замѣчаетъ: „Прямо редакціонныя заявленія ставять категорически вопрось о пользѣ или вредѣ заимствованій и, опираясь на только-что появившееся тогда на сценѣ „Горе отъ ума", рѣшаютъ этотъ вопрось въ трезвомъ грибоѣдовскомъ духѣ: „мы смѣшны (говорится тутъ), подражая иноетранцамъ, но только потому, что подражаемъ неловко и не вполнѣ" и т. д. Такимъ образомь, инкриминированныя слова принадлежать вовсе пе г. Веселовскому а редакціи „Европейца", Ивану Кирѣевскому, ставшему потомъ однимъ изъ столповъ славянофильства. Къ нему же, стало быть, а не къ г. Веселовскому долженъ быть обращенъ упрекъ „Руси": „авторъ въ своихъ объясненіяхъ ничѣмъ не стѣсняется", ибо именно ему, Кирѣевскому, нринадлежитъ столь возмутившее „Русь" обьясненіе
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4