725 письма посторонняго въ редакцію отечественныхъ заііисокъ . 726 развѣ такъ грабятъ?! надо вотъ какъ! Объ приходилось и теперь приходится выслушиэтой части разсужденій г. Боборыкина я вать по этой части много гораздо болѣе говорить не буду, потому что вовсе не со- яростныхъ упрековъ, а въ Германіи перебираюсь защищать нашу литературную кри- водъ, если не ошибаюсь, Роі-Бошііе былъ тику, хотя и приведу ниже нѣкоторыя судимъ, осужденъ и запрещенъ за оскорсмягчающія ея вины обстоятельства. Те- бленіе общественной нравственности. Я вовсе перь я хочу только отмѣтить походный ха- не думаю прятаться или кого-нибудь прярактеръ предпріятія г. Боборыкина. Ему, тать за эти факты, но они, во всякомъ случаѣ, собственно, не отстаиваемая имъ идея до- показываютъ, что не такая же ужъ исклюрога—если бы такъ было, у него вышелъ бы чительно тупоголовая порода эти бѣдные „этюдъ"; ему нужно и мытьемъ и катаньемъ русскіе критики и что справедливый или доѣхать нашихъ литературныхъ крити- несправедливый гнѣвъ г. Боборыкина долковъ—и вотъ почему Мальбругъ въ походъ женъ распространяться далеко за предѣлы іюѣхалъ, подъ нимъ былъ конь игрень... обширной страны, въ которой звучитъ русПовторяю, милостивые государи, что я екая рѣчь. Главное дѣло, однако, не въ этомъ, не собираюсь защищать нашу литератур- а въ фальши общаго тона упрековъ собную критику, но нельзя же, а если ужъ она ственно по поводу Зола. Я что-то не помню такая убогая, то тѣмъ паче нельзя взводить очень ужъ пристальныхъ и огульпыхъ пана нее напраслину. А г. Боборыкинъ и этимъ падокъ на даровитаго французскаго романе брезгаетъ. Такъ, напримѣръ, онъ гово- ниста со стороны русской критики. Помню ритъ: „Критики этихъ („охранительныхъ") одну брошюру московскаго происхожденія направленій въ послѣднія пять-шесть лѣтъ („Золаизмъ" она называлась, имени автора взъѣлись на французскій реалистическій ро- не помню), въ которой, дѣйствительно, Зола манъ нисколько не менѣе, чѣмъ рецен- былъ изрубленъ въ куски, куски сожжены зенты совершенно противнаго лагеря, по и пепелъ развѣянъ въ пространствѣ. И люту сторону благой средины умѣреннаго либе- бопытно, что авторъ брошюры столь же серрализма. Гасильники сходятся съ радика- дился на русскую критику за возвеличеніе лами и съ людьми самыхъ нламенныхъ со- Зола, какъ г. Боборыкинъ сердится за его ціальныхъ упованій въ своемъ брезгливомъ приниженіе. Вотъ тутъ и угоди! Но затѣмъ и часто враждебномъ чувствѣ къ реали- большой дѣйствительно талантъ Зола едва стическому роману и къ самому сильному ли кѣмъ-нибудь отрицался; въ то лее время таланту этой школы. Бы наталкиваетесь, нѣкоторые, признававшіе и признающіе какъ тутъ, такъ и тамъ, на тѣ же почти этотъ большой талантъ, не совсѣмъ же возгласы сентиментальной чопорности и не- ужъ такъ голословно утверждаютъ, что онъ дантскаго ригоризма". Мимоходомъ сказать, слишкомъ склоненъ къ порнографіи и что подчеркнутыя мною выше слова у г. Бобо- его критическія упражненія, въ которыхъ рыкина не подчеркнуты, а подчеркнуть ихъ онъ серьезно сравнивалъ себя съ Клодомъ слѣдовало, потому что, написавъ ихъ. г. Бо- Бернаромъ и несъ разную другую претенборыкинъ все-таки высказалъ нѣкоторую по- ціозную чепуху, свидѣтельствуютъ лишь о хвальную осторожность. Достоинъ въ самомъ его малой образованности и болыномъ самодѣлѣ вниманія тотъ фактъ, что Зола, о мнѣніи. которомъ идетъ рѣчь, именно у насъ полу- Если бы г. Боборыкинъ потрудился хоть чилъ громкуюизвѣстностьпреждедаже,чѣмъ мимоходомъ отмѣтить то обстоятельство, что у себя на родинѣ, благодаря гостенріимству русская критика оцѣнила талантъ Зола, онъ „Бѣстника Европы". Почтенный журналъ поступилъ бы, во-первыхъ, добросовѣстно, любезно предоставилъ свои страницы кри- а во-вторыхъ, усмотрѣлъ бы самъ и людямъ тическимъ упражненіямъ Зола, въ которыхъ показалъ, что и русская критика бываетъ было кое-что хорошее и кое-что новое, но иногда все-таки добросовѣстна. Не правда все хорошее было для насъ, русскихъ, не ли? О, милостивые государи, я очень хорошо ново, а все новое нехорошо. Такъ что знаю всѣ многоразличные изъяны и слаодпо время Зола фигурировалъ въ числѣ бости русской критики, знаю ихъ, смѣю русскихъ литературныхъ критиковъ, внося, сказать, гораздо лучше г. Боборыкина, ибо конечно, въ эту зараженную пагубною мо- больше, чѣмъ онъ, люблю русскую литераралью среду только принципы и пріемы, а туру и пристальнѣе его къ ней всегда прине приложеніе ихъ къ произведеніямъ рус- глядывался. Г. Боборыкинъ сегодня здѣсь, скихъ беллетристовъ. Что же касается завтра тамъ, или, вѣрнѣе, какъ Фигаро, и „брезгливаго" отношенія къ порнографиче- здѣсь и тамъ, и кто его знаетъ —что онъ ской сторонѣ „золаизма", то прежде всего собственно любитъ, кромѣ самого себя и не одна русская критика виновна въ „сен- своего игреняго коня... Дѣло въ томъ, что, тиментальной чопорности и педантскомъ ри- зная изъяны русской критики, я знаю вмѣстѣ горизмѣ". Въ самой Франціи Зола не разъ съ тѣмъ нѣкоторыя совершенно посто-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4