717 >УШГ II ПИСЬМА ПОСТОРОННЯГО ВЪ РЕДАКЦІЮ ОТЕЧЕСТВЕННЫХЪ ЗАПИСОКЪ. если хотите, очень уясняютъ его. Клевета, будто въ душѣ русскаго человѣчества нѣтъ божественнаго образа; клевета, будто оно можетъ и должно замѣстить въ себѣ идеалъ паспортомъ. Но злоба дня до извѣстной степени дѣжствительно состоитъ въ тяжбѣ идеала съ паспортомъ. Кто устоитъ въ неравномъ спорѣ, предвидѣть не трудно. Верховный судъ исторіи, конечно, рѣшитъ тяжбу въ пользу идеала. Паснортъ выдается на срокъ и даже безсрочный паснортъ все-таки смертенъ, а идеалъ безсмертенъ. Этою своею жизненностью онъ и подкунитъ судъ исторіи. Но когда настунитъ этотъ конецъ? Боюсь, что дерзкое противопоставленіе смертнаго безсмертному протянется если не абсолютно долго, то слишкомъ долго въ ущербъ человѣческому достоинству. Но уже и теперь мы съ совершенною ясностью знаемъ, гдѣ гнѣздятся истинные клеветники Россіи. Г. Катковъ заявилъ какъ-то, что онъ никогда не получалъ казенныхъ субсидій, да не нуждался въ нихъ, но если бы нуждался и получалъ, то считалъ бы это за честь. Съ свойственною ему скромностью онъ сослался при этомъ на примѣръ Сократа, который заявилъ судившимъ его аеинянамъ, что онъ заслуживалъ бы содержанія на счетъ государства... Многое бы можно было сказать на эту пикантную тему, но я скажу немногое. Пусть г. Катковъ есть русскій Сократъ —по Сепькѣ шапка, и сброду людей, можетъ быть, приличествуетъ такой Сократъ, но тотъ, настоящій Сократъ не былъ и не могъ быть аѳинскимъ Катковымъ. Онъ не разжигалъ наспортныхъ страстей, не организовалъ возстанія паспорта противъ идеала, не объявлялъ политики и нравственности побочными отраслями паспортной системы... II *). Вы знаете, что нѣкогда Мальбругъ въ ноходъ поѣхалъ и что подъ нимъ былъ конь игрень... Мнѣ очень жаль, что слово „игрень" просто обозначаетъ лошадиную масть и не имѣетъ никакого отношенія къ игривости, игрѣ и игрушкамъ. Во-первыхъ, но ныпѣшнему времени игривость, игра и игрушки самое подходящее дѣло, какъ думаютъ многіе, а во-вторыхъ, когда П. Д. Боборыкинъ въ ноходъ поѣхалъ, то подъ нимъ былъ конь, котораго я непремѣнно назвалъ бы игренимъ, если бы это слово имѣло связь съ упомянутыми веселыми вещами. Не то, чтобы г. Боборыкинъ, „сидя въ *) 1883, маріъ. чистомъ полѣ, лапти нлелъ, свисталъ и пѣлъ и, своей доволенъ долей, никого знать не хотѣлъ"... А впрочемъ, онъ, пожалуй, и въ чистомъ нолѣ сидитъ (по крайней мѣрѣ, ему такъ кажется, что онъ въ чистомъ полѣ сидитъ), и лапти плететъ, и свиститъ, и поетъ, и своей долей доволенъ, и никого и ничего знать не хочетъ. Но все-таки онъ огорченъ, возмущенъ, оскорбленъ. И тѣмъ не менѣе, отправляясь въ ноходъ, онъ выбралъ коня, при видѣ котораго невольно вспоминаются игривость, игра и игрушки. Какъ ухитрился почтенный романистъ сочетать все это въ нѣчто „цѣлокупное", тайна сія велика есть. И, можетъ быть, это даже не г. Воборыкина тайна, а матери-природы, которая положила его въ колыбельку совершенно такимъ же, какимъ опуститъ въ могилку —да будетъ этотъ конецъ на многіе, многіе годы далекъ... Походъ свой г. Боборыкинъ нредпринялъ въ № 1 журнала „Наблюдатель" подъ заглавіемъ „Наша литературная критика". Это дѣйствительно походъ, и походъ тѣмъ болѣе интересный, что онъ нредпринятъ беллетристомъ, то- есть человѣкомъ, кровно заинтересованнымъ въ достоинствахъ или недостаткахъ литературной критики. Нельзя же не обратить вниманія на такое явленіе. Но нельзя также не сказать, что это не статья и не „этюдъ", какъ любитъ называть свои нроизведенія г. Боборыкинъ, а именно походъ, нѣкоторое военное дѣйствіе. Начать съ того, что почтенный романистъ никому не даетъ пощады и не знаетъ даже ни одного такого праведника, ради котораго древле Богъ пощадилъ цѣлый преступный городъ. Критика журнальная и газетная, критики „консерваторы", „либералы", „радикалы", всѣ одинаково невѣжественны и недобросовѣстпы. И не со вчерашняго дня началось это оскудѣніе, и не одну собственно литературную критику оно постигло. Нѣтъ, „вотъ уже но крайней мѣрѣ двадцать лѣтъ, какъ не замѣчается такихъ пріемовъ критики—будетъ ли она философская, публицистическая или художественная —съ помощью которыхъ ироизведенія,люди,идеи, интересы выяснились бы въ настоящемъ свѣтѣ". И далѣе: „Просмотрите вы снисокъ переводныхъ сочиненій за нослѣднія двадцать лѣтъ, по исторіи философіи, по разнымъ частямъ научно-философскаго мышленія, по психологіи, соціологіи, по литературной критикѣ, и параллельно составьте списокъ статей критическаго содержанія въ журналахъ и газетахъ, разберитесь въ массѣ ихъ и посмотрите, сколько окажется такихъ очерковъ или болыпихъ разборовъ, въ которыхъ значились бы пріобрѣтенія, сдѣланныя русскими рецензентами изъ этой серьез-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4