715 СОЧИНЕНИЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 716 когда умы въ разбродѣ и сами не знаютъ чего хотятъ и чего ищутъ, тогда, но малой мѣрѣ, безсмысденно искать опоры въ обществѣ" („Моск. Вѣд." 18-го мая). Будетъ, я думаю. Нельзя счесть лучи планета, пески морей. Нельзя переписать ту массу клеветъ и оплеваній, которою г. Еатковъ обливаетъ изо дня въ день все -русское человѣчество. И спрашиваю я васъ, милостивые государи, гдѣ же „божественный образъ" въ этой безконечной вереницѣ глупдовъ, интригановъ, негодяевъ, дрянныхъ, пустыхъ, преступныхъ людей? И еще спрашиваю: почему же вы, воздерживаясь отъ пасторальной живописи, оказываетесь клеветниками и измѣнниками. А г. Катковъ, въ корнѣ подрѣзывающій всякую вѣру въ русское человечество и всякую надежду на него, неклеветникъ и не измѣнникъ? Тщетно было бы искать отвѣта на эти вопросы, ибо право монолога не есть отвѣтъ. Но оно не есть и право. Никогда человѣчество (въ томъ числѣ и русское) не признаетъ монополіи мысли и слова, и никогда такая монополія не основывается на дѣйствительной силѣ. Истинная сила можетъ выразиться монологомъ, но она никогда не прибѣгаетъ для этого къ искусственнымъ мѣрамъ, никогда не будетъ вопіять: зажмите ротъ Петру, заставьте замолчать Ивана, прикажите Сидору держать языкъ за зубами. Истинная сила не боится ратоборства съ Иваиомъ, Петромъ и Сидоромъ, она надѣется на себя. Между тѣиъ, весь политическій словарь г. Каткова состоитъ изъ подобныхъ повелительныхъ наклоненій отрицательиаго характера и ругательныхъ словъ. Маленькій глазъ циклопа сдѣлалъ большую личную ошибку, но, вмѣстѣ съ тѣмъ, оказалъ большую услугу обществу своимъ нововведеніемъ, перепечаткою передовыхъ статей „Московскихъ Вѣдомостей" на страницахъ „Русскаго Вѣстника". Газетный листа быстро стирается изъ памяти, оставляя послѣ себя большею частью очень смутное впечатлѣніе. Собранныя воедино, передовыя статьи „Московскихъ Вѣдомостей" могутъ быть одна другою провѣрены и истолкованы. Попробуйте же вынуть изъ нихъ перецъ повелительныхъ наклоненій и ругательныхъ словъ: вы увидите необыкновенную скудость мысли, плоскость и размазистость аргументаціи и необыкновенное обиліе противорѣчій. Если искать въ „Московскихъ Вѣдомостяхъ" краткой и ясной формулы всего политическаго багажа ихъ руководителя, то таковою надо будетъ признать, я думаю, слѣдующую фразу; „Всѣ преисполнены гражданской скорби; у всякаго, вмѣсто вида, свой идеалъ въ карманѣ" („Московскія Вѣдомости", 18-го мая). По обыкновенію. мысль выражена въ отрицательной формѣ, но вы понимаете въ чемъ дѣло: надо, чтобы у всякаго былъ, вмѣсто идеала, паспорта. И кто прислушивался къ монологамъ г. Каткова, тотъ не усомнится, конечно, что таковъ именно его идеалъ. Ибо, увы! это тоже не паспортъ, а идеалъ; притомъ недостижимѣйшій изъ идеаловъ, потому что дѣйствительноесть какой-то „божественныйобразъ", вложенный природою даже въ самыя скудныя души. Недостижимѣйшій иоскорбительнѣйшій. Самая мечта о возможности его водворенія въ русское человѣчество есть высшая клевета и оскорбленіе, какія только могутъ быть на это человѣчество взведены... Долой политику и нравственность, это не болѣе какъ побочныя отрасли паспортной системы! Долой все, что выстрадано русскимъ человѣчествомъ въ войнѣ и мирѣ, въ потѣ лица, въ слезахъ скорби и умиленія, все долой и да здравствуетъ паспортъ. Паспортъ и монологъ г. Каткова... Я думаю, однако, что этого не будетъ, хотя вѣроятно еще не завтра прекратятся издѣвательства ,Московскихъ Вѣдомостей" не только надъ „божественнымъ образомъ въ душѣ соотечественниковъ", но и надъ простымъ здравымъ смысломъ. Въ нынѣшнемъ 1883 году г. Катковъ тянетъ все ту же пѣсню, которая, наконецъ, расшевелила даже „Новое Время", доселѣ весьма склонное потворствовать монологамъ „Московскихъ Вѣдомостей". Вотъ что мы читаемъ здѣсь; „Нигилизмъ, говорятъ „Мосеовсеія Вѣдомости", самъ по себѣ явленіе ничтожное; злою силою сдѣлало его государство, тосударетво не въ смыслѣ географическаго термина, а въ смыслѣ политической системы. Государство, разъясняютъ дальше „Моск. Бѣд.", направляетъ и восиитываетъ общество, народъ; оно дѣлаетъ населеніе такимъ, какимъ это населеиіе мы застаѳмъ въ каждую данную историческую минуту. На долю самого народа (въ широкомъ смыслѣ слова), его ирнродвыхъ талантовъ и снособностей, его долгимъ историческиыъ искусомъ сложившихся стремленій, вѣрованій, его политическихъ и нравственныхъ идеаловъ, его этнографическаго, наконецъ, характера не остается ровно ничего. Самъ по себѣ русскіи народъ, не взирая на его тысяч елѣтшою исторію, на его трудный подвига созпданія и обороны государства—есть нуль, къ которому можно приставлять какія угодно единицы и который съ одпнаковымъ удобствомъ можетъ перескакивать отъ величайшаго могущества къ величайшему ничтожеству. Вотъ, поистинѣ, безнадежная теорія". („Новое Время", 8 января). Да, безнадежная и клеветническая, и состоитъ она, какъ видите, именно въ томъ, что у русскаго человѣчества иѣтъ или не должно быть идеала, „божественнагообраза" , а есть или долженъ быть наснортъ. Такою постановкою переживаемаго нами нынѣ вопроса минуты „Московскія Вѣдомости".
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4