713 ПИСЬМА ПОСТОРОНПЯГО ВЪ РЕДАКЦ1Ю ОТЕЧЕСТВЕН ПЫХЪ ЗАПНСОКЪ. 7ІІ притупиться перомъ, писали; „По печати сдѣлано распоряженіе пе говорить ничего ни въ пользу, ни противъ... (ш не имѣете права монолога, а потому, дабы не накликать вамъ какихъ-нибудь непріятностей, я не назову изъятаго изъ нечатнаго обращенія предмета). Нельзя не признать этого распоряженія весьма, какъ говорится, цѣлесообразнымъ". И затѣмъ слѣдуетъ обширный монологъ на запретную тему. 20-го мая „Московскія Вѣдо мости" радуются: „Сдѣлано распоряженіе но печати о нрекраіценіи анти-еврейской агитаціи —давно бы пора!" (Вы тоже, вѣроятно, радуетесь прекращенію апти-еврейской агитаціи, но, нолаиаю, не можете радоваться распоряженію по печати). 17-го августа „Московскія Вѣдомости" скорбятъ: „Удивительно ли, что польская интрига довольна своимъ московскимъ органомъ? (подразумѣвается „Русскій Курьеръ"). Удивляться надо лишь тому, что у насъ среди бѣла дня такъ открыто можетъ проновѣдоваться государственная измѣна". 27-го мая „Московскія Вѣдомости" опять призываютъ возмездіе: „Мы идемъ быстро путемъ прогресса Теперь и въ церковное управленіе вторгается интрига посредствомъ печати. Это тоже характеристическая черта нынѣшняго дня... Каково состояніе того общества, гдѣ могутъ безпрепятствеппо и безнаказанпо совершаться подобныя безчипства?.. Признаемся, мы также мало довѣряемъ пашимъ такъ называемымъ консервативнымъ, какъ и либеральнымъ органамъ"". И т. п. Видите, какъ просто устраивается дѣло. Вы, господа литераторы, будете поступать „подло", если не выскажетесь о какихъ-нибудь порядкахъ или непорядкахъ по силѣ своего разумѣнія и не взирая на лица. Но если высказанная вами мысль не совпадетъ съ монологомъ г. Каткова, онъ назоветъ ее государственной измѣной, безчипствомъ, вообще, какъ ему вздумается, и будетъ воніять о необходимости кары... Но оставимъ эту матерію, то-есть литературу. Положимъ, что г. Катковъ наклеветалъ и наплевалъ на эту часть русскаго человѣчества, сколько его душѣ хотѣлось, и, какъ насосавшаяся піявка, отвалился. Положимъ даже, тго литература „окончила жизнь свою смертію", унесла съ собой въ могилу всѣ свои нрави и обязанности и нѣтъ на святой Руси никакихъ печатныхъ словъ, кромѣ мопологовъ г. Каткова (каюсь, милостивые государи, что въ глубинѣ души я бы отчасти даже желалъ этого: такъ, изъ любознательности, посмотрѣть). Но и это радостное погребеніе никоимъ образомъ удовлетворить г. Каткова не можетъ, ибо и за всѣмъ тѣмъ остается еще колоссально большое „не-я" въ разныхъ видахъ. О „русскихъ пахаряхъ" нечего и говорить. Весьма сомнительно, чтобы они носили въ душѣ своей божественный образъ, потому что ихъ понятія рѣшителыго не совпадаютъ съ монологомъ г. Каткова насчетъ великаго значенія интенсивпаго хозяйства. Въ эту собственно минуту г. Катковъ пе имѣетъ прямыхъ поводовъ къ оклеветанію и оплеванію пахаря, но еще недавно онъ въ этомъ направленіи весьма старался, противопоставляя невѣжественной, грубой, стихійноймассѣ пахарей „культурнаго человѣка". Изъ этого, однако, отнюдь, не слѣдуетъ, чтобы культурный человѣкъ, въ свою очередь, не былъ достоинъ оклеветанія и оплеванія. Напримѣръ: „у насъ есть судебное сословіе, которое ни отъ кого не зависитъ, у насъ есть института присяжныхъ. Самодержавный судъ и люди, взятые изъ общества, судятъ на всей своей волѣ, безповоротно и безконтрольно, всякія дѣла и дѣла о хищеніяхъ. И что же? Никогда хищепія такъ пе процвѣтали, какъ въ наши дни; люди общества не только выгораживаютъ нреступниковъ по этой части, но и самое преступлепіе въ припципѣ обѣляютъ и оправдываютъ" („Московск. Вѣд." 4-го сентября), Я беру первое, случайно попавшееся нодъ руку замѣчаніе, но вы сами знаете, что если бы кто вздумалъ собрать все, наклеветаппое и наплеванное г. Катковымъ па русское человѣчество по поводу суда присяжныхъ, то „яма надобна большая"; яма не яма, а этакая хорошая лохань, въ родѣ тѣхъ, куда помои сливаютъ. Администрація, вся нравительственнаямашинаестьопять-таіш „ не-я". „Именно то, чего намъ педостаетъ, и есть правительство. Мы страдаемъ пе полнокровіемъ нравительственнымъ, а развѣ апеміей, и оттого нервностью. Правда, у насъ есть многочислѳнныя правительственныя мѣстаи лица;' но выражаютъ ли они собою правительство, то-есть исполняютъ ли они обязанности правительства, дѣйствуютъ ли въ томъ духѣ и въ тѣхъ интересахъ, которые правительство призвано блюсти и развивать, служатъ ли цѣлямъ правительства —это другой вопросъ... Они слишкомъ эманципировіілись отъ нравительственнаго долга" („М. В." 4-го сентября). Иначе говоря, правительство все еще недостаточно расчищаетъ почву для мопологовъ г. Каткова! Наконецъ, общество есть „сборище людей деморализованныхъ и смущенныхъ", „сбродъ людей" („М. В." 11-го мая). „Наше общество во всѣхъ слояхъ своихъ, и въ высшихъ болѣе, чѣмъ въ низшихъ, легко обработывается политическою интригою... При такомъ состояніи общества даже здравомыслящіе порознь люди даютъ негодный духъ. Когда люди не чувствуютъ твердой почвы подъ ногами,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4