711 СОЧИНЕНІЯ Н. к. ЫИХАЙ.ІОВСКАГО. 712 Ключа надо искать въ „Московскихъ Вѣдомостяхъ". Впрочемъ, теперь уже нѣтъ надобности рыться въ листахъ почтенной газеты, благодаря одному техническому нововведенію г. Каткова; съ іюня мѣсяца онъ перепечатываетъ передовыя статьи „Московскихъ Вѣдомостей" въ приложеніи къ „Русскому Вѣстпику" подъ общимъ заглавіемъ „Современная лѣтопись". Мы имѣемъ, такимъ образомъ, ключъ рядомъ съ замкомъ. Съ вашего позволепія, я прямо укажу на ключъ. Дѣло въ томъ, что г. Катковъ желаетъ быть, подобно Корецкому, однимъ, едииственнымъ, какъ глазъ циклопа, какъ дѣйствующее лицо монолога. Но понятно, что онъ при этомъ вовсе не хочетъ подвергаться поджогамъ, обыскамъ, высылкамъ и другимъ невріятностямъ, какія выпали на долю бли стательнаго героя романа г. Орловскаго. Напротивъ того, онъ предпочитаетъ самъ быть дѣйствующимъ лицомъ. Лсно, что для этого надо, съ одной стороны, превозвысить себя, а съ другой, оклеветать и оплевать всю Россію; оплевать не то или другое преходящее явленіе, самая преходящесть котораго оставляла бы хотя въ далекой дали лучъ надежды, свѣтъ утренней зари; нѣтъ, надо оплевать не феномеяъ, какъ говорять философы, а нуменъ, самую душу вещей или, что то же, изъять изъ обращенія тотъ „божественный образъ", котораго, конечно, и русскій человѣкъ не лишепъ: и его, вѣдь, мать родила... Чтобы покончить съ беллетристикой и литературной критикой „Русскаго Вѣстника" и болѣе уже къ нимъ не возвращаться, допустите на минуту, условно, что мое предположеніе насчетъ интимной духовной потребности московскаго глаза циклопа справедливо, доказано, и вамъ уяснится многое. При этомъ условіи съ другихъ, конечно, можно требовать Вандиковыхъ портретовъ и умилительныхъ картинъ изъ текущей русской дѣйствителыюсти, можно восхищаться мемуарами г. Бѣляева, дабы бить имиизмѣнниковъ и клеветниковъ... Но самому вовсе не обязательно рисовать розовыя картинки. Напротивъ, чѣмъ хуже, тѣмъ лучше, чѣмъ оплеваннѣе предстанетъ русское человѣчество въ романахъ „Русскаго Вѣстника", тѣмъ драгоцѣннѣе глазъ циклопа, единственный, за всѣмъ блюду щій, тѣмъ яснѣе его права наионологъ. Простые смертные должны, конечно, сводить концы съконцами, избѣгать иротиворѣчій, давать хоть сколько-нибудь такого, чего они сами отъ другихъ требуютъ. Но для „единственнаго" это совсѣмъ ненужно. Онъ внѣ времени и пространства, внѣ условіи логики, здраваго смысла, приличія, нравственныхъ требованій, политическаго такта. Его формула вселенной есть основная формула нѣмецкой философіи: я и не-я. И „я" плюетъ на „не-я"... Одну часть этой патріотической операціи исполняютъ уполномоченные беллетристическіе йіі тіпогез, Орловскіе, Авсѣенки, Маркевичи, усердно оплевывая минусинскихъ и другихъ чиновниковъ разныхъ вѣдомствъ, русскихъ пахарей, представителей администраціи, суда, печати и проч. Другую часть операціи исполняетъ критика, предавая анаоемѣ всѣхъ, сомнѣвающихся въ достоинствахъ минусинскихъ чиновниковъ и проч. Наконецъ, центральный пунктъ всего предпріятія находится въ „Московскихъ Вѣдомостяхъ"... Г. Катковъ высоко держитъ знамя русской литературы. Своеобразно, но высоко. Онъ утверждаетъ, напримѣръ, что намъ не нужно политическихъ правъ, потому что „у насъ есть политическія обязанности, а это больше. Въ обязанностяхъ уже заключаются права, обязанности неотлучно сопровождаются правами. Что намъ въ обязанность поставлено, иа то намъ, конечно, и право дано" („Московскія Вѣдомости" отъ 11-го мая, „Русскій Вѣстникъ" Л» 6). Это общее правило относится и къ литературѣ. „Но служить въпечати государству—дѣло нелегкое. Какъ-разъ столкнешься съ интересами, которые пользуются привилегіями власти, но не всегда правдиво и честно къ ней относятся, не всегда служатъ ей должнымъ образомъ, не всегда бываютъ способны понимать и исполнять ея требованія. и перѣдко вредятъ ея дѣлу, вмѣсто того, чтобы служить ему. Если общественное слово видитъ это, то оно обязано сказать; оно измѣнитъ своему долгу, оно поступитъ нечестно, оно поступитъ подло, если не скажетъ". Итакъ, впередъ, господа литераторы! Помните, что вы обязаны и имѣете право говорить правду по силѣ своего разумѣнія и не взирая на лица, помните, что вы поступите подло, если промолчите при видѣ какихъ-либо злоупотребленій или непорядковъ. Литература, теіп ІлеЪсЬеп, \ѵая тІМ сііі посіі теЬг?!. Здѣсь всѣ ІЯатапіеп ітсі Регіеп, здѣсь аііез шз МепзсЬеп Ье^еЬгеп, здѣсь—-законъ и пророки свободнаго слова... Но, увы! не сбѣгаютъ отъ этихъ вѣскихъ словъ слезы съ очей моей ІлеЪсЬеп, не выпрямляется гордо ея станъ, не раздвигаются ея хмурыя брови. Она знаетъ, что право, о которомъ здѣеь идетъ рѣчь, есть совсѣмъ особенное право, не предусмотрѣнное пикакимъ кодексомъ и никакою юридическою системою, что это—право монолога г, Каткова. Вѣскія слова о подлости молчанія были написаны11-го мая. Черезъ полторы недѣли, 22-го мая, „Московскія Вѣдомости", быть можетъ, тѣмъ же самымъ, неуспѣвшимъ еще
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4