705 ПИСЬМА ООСТОРОНЫЯГО ВЪ РЕДАКЦІЮ ОТЕЧЕСТВЕН В ЫХЪ ЗАПИСОКЪ. 706 синскѣ—и все это хорошіе люди въ полномъ значеніи этого слова... Какъ далеко это отъ тѣхъ „облптыхъ горечью и злостью" изображеніи русскаго человѣка на всѣхъ стуиеаяхъ нашей общественной іерархіи, которыми, словно кичась ими и любуясь на нхъ мерзость и каррикатурность, такъ изоби.туетъ современная наша печать! Невольно въ умѣ возникаетъ вонросъ: неужели такимъ кореннымъ образомь могло въ какія-нпбудь тридцать лѣтъ пзмѣвпть^я все лицо земли нашей, что и слѣда не осталось въ еа обитателахъ тѣхъ качествъ „идеальной симпатичности и чудной доброты", о которыхъ съ такимъ восторженнымъ умиленіемъ душевнымъ свидѣтельствуетъ человѣкъ, иыѣвшій, какъ выражается онъ, „счастіе не разъ и не два" въ течете своей тюремной и изгнаннической жизни убѣдигься на дѣлѣ, какъ вообще присущи эти нравственнБгя качества нравственной ириродѣ русскаго человѣка? Но мы впали бы въ Оольшое заблужденіе, если бы приняли такое предположеніе за дѣйствителыюсть. „Хорошіе люди, слава Богу, не перевелись на Руси іг понынѣ. Но свѣтлыя. стороны души раскрываются лишь передъ тѣмъ, кто самъ ■вѣрою въ человѣка вызываетъ сочувственный откликъ въ важдомъ, не утерлвшешъ образъ Божіп человѣческомъ существѣ. А, конечно, не этотъ божественный образъ отыскиваютъ въ наши дни въ душѣ своихъ соотечественниковъ —да и едва ли признаютъ самую необходимость такового—извѣстиые „этнографы" и „народники" Вѣстника Европы и Отечественныхъ Запжокъ, съ авторошъ Пгісемъ къ тетепъкѣ во главѣ своей". 11 далѣе: ,, Повсюду въ этихъ дальнихъ углахъ Сибири, какъ было уже упомянуто нами, изгнанникъ „имѣлъ счастіе" встііѣчать прекрасныхъ, честныхъ, деликатныхъ людей, изъ которыхъ нѣкоторые отличались дѣйствительно „идеальными добродѣтелями". Пусть прочтетъ читатель объ отцѣ Петрѣ, напримѣръ, священнпкѣ одвон церкви. къ которой приписанъ быль Яігинскій заводъ, о старикѣ поселенцѣ со старушкой женой... о сосланной въ работы на тотъ же заводъ полковницѣ Полянской... Какъ мало иоходятъ рисуемые авторомъ живые портреты минусинскихъ чнновнпковъ разаыхъ вѣдомствъ, которыхъ считаетъ онъ долгомъ помяну гь добрымъ словомъ за то участіе и ту пріязнь, какую всѣ они оказывали ему и брату во все время ихъ иребыванія тамъ— на грубо-каррикатурныхъ „помпадуровъ" и чиновныхъ циниковъ господина Щедрина! Какъ далеки фотографическіе снимки, снятые нашимъ декабристомъ съ лицъ простого званія, съ которыми приходилось ему по разнымъ занятіямъ его въ Сибири находиться въ ближайшпхъ сношеніяхъ, отъ тѣхъ иолускотовъ и пдіотовъ, какими малюютъ намъ русскаго рабочаго, русскаго пахаря Рѣшетниковы, Успенскіе е 1;иШ диапіі... Какъ въ Вандиковыхъ портретахъ вы чувствуете въ каждой фигурѣ доброе отношеніе къ ней самого ' художника, такъ и здѣсь сказывается прежде всего то глубокое христіанское доброе расположение, съ которымъ повѣствователь относится къ каждому, вступающему съ нпмъ въ сношеніе человѣческому существу, и неотразимое, какъ бы чисто инстинктивно вырывающееся у него изъ души, стремленіе отыскать въ этомъ существѣ его свЬтлую духовную сторону... Если бы кому-либо понадобилось примиренге съ Россіей, съ нашимъ столь оклеветаннымъ, оилеваннымъ за послѣдніе годы человѣчество.т, мы бы носовѣтовали ему познакомиться съ этими во^иоминаніями человѣка, II. К. МИХАИЛОВОКІЙ, Т. V. не иодкупленнаго, конечно, жизненною долею смотрѣть на близко видѣнную ииъ родную дѣйствительность въ розовыя очки"... Милостивые государи! вамъ хорошо знакомы эти трогательный рѣчи, вы ихъ много разъ слыхали; и вы, и ваши отцы и, можетъ быть, даже дѣды. Во всякомъ случаѣ, со времени Гоголя эти упреки не измѣнились ни на волосъ, ни по сущности своей, ни даже по формѣ. Господамъ критикамъ „Русскаго Вѣстняка", „Московскихъ Вѣдомостей" и прочихъ пристанищъ благородства и любви къ отечеству нѣтъ никакой надобности ломать себѣ головы надъ изобрѣтеніемъ иовыхъ аргументовъ. Имъ стоитъ только, въ случаѣ надобности, заглянуть въ тѣ изъ старыхъ журналовъ, которые въ свое время тоже были Ноевыми ковчегами, гдѣ отъ всеобщаго потопа спасались частыя (а впрочемъ, и нечистыя) животныя; заглянуть и выписать оттуда то, что писалось о „Мертвыхъ душахъ" или „Ревизорѣ". Столь прочны традиціи идей истин наго благородства! Кругомъ бушуетъ разсвирѣпѣвшій океанъ, хлещутъ волны, исчезаютъ берега, а Ноевъ ковчегъ цсе носится по волаамъ и все тѣ же звуки издаютъ населяющія его отборныя животныя; и прежде каркали, ревѣли, пищали, лаяли, и теперь каркаютъ, ревутъ, пищатъ, лаютъ... Воздавъ должную дань удивленія этой непоколебимости обитателей РІоева ковчега, позвольте обратить ваше вниманіе на слѣдующее обстоятельство. Критикъ „Русскаго Вѣстника" отсылаетъ тѣхъ, кому нужно „примиреніе съ Россіей", „съ оплевапныиъ за послѣдніе годы русскимъ человѣчествомъ", къ запискамъ г. Бѣляева. Но, вѣдь, записки г. Бѣляева представляютъ явленіе совершенно случайное. Г. Бѣляевъ, доживъ до весьма цреклоннаго возраста, вздумалъ написать свои мемуары. Никто не могъ этого ни ожидать, ни тѣмъ паче требовать. Если бы г. Бѣляевъ просто на печи лежалъ или грѣлся подъ лѣтнимъ солнышкомъ, гдѣнибудь на завалинкѣ, вмѣсто того, чтобы писать книжки, такъ это было бы вполнѣ естественно. Неужели же эта случайность представляетъ такой исключительный оазисъ въ иустынѣ русской литературы, что только тамъ и можно найти примиреніе съ оклеветаннымъ русскимъ человѣчествомъ? Полагаете ли вы, милостивые государи, что участь русскаго человѣчества была бы дѣйствительно столь безпомощно ужасна, еслибы г. Бѣляевъ лежалъ на печкѣ? Я не полагаю, ибо на то и щука въ морѣ, чтобы карась не дремалъ; на то и Ноевъ ковчегъ въ русской литературѣ, чтобы хранить преданія благородства и рисовать умилительные образы и картины текущей русской дѣй23
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4