699 СОЧИНЕВІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 700 Но доскажеыъ сначала содержаніе раз- за книгами. Оргіи съ какими-то дамочками сказа. Пріѣхавъ въ провинцію, гдѣ у него неудовлетворенныхъ стремленій —другое есть мать и сестра, Порошинъ все терзает- дѣло. Предположенія автора на этотъ счетъ ся. Терзается отчасти мыслями о нрекрас- внолнѣ оправданы вышеприведенными мыной Зоѣ, которой онъ хотѣлъ бы положить елями, чувствами и поступками Порошина. голову на колѣна и плакать; отчасти же не- Надо, однако, признаться, что г. Г. О. и извѣстно чѣмъ. Натерзавшись, онъ вспоми- этимъ фактическимъ матеріаломъ воспольнаетъ, что у него есть жена, съ которой зовался чрезвычайно плохо. Вмѣсто того, онъ не живетъ. Онъ вызываетъ къ себѣ чтобы эту дѣйствитѳльно выдающуюся черту жену, кладетъ ей голову на колѣна и пла- своего героя выдвинуть и въ разсказѣ на четъ. Это, однако, оказывается недостаточ- первый планъ, онъ отодвигаетъ ее, напронымъ для утоленія печалей Порошина, и тивъ, на такое разстояніе, на которомъ блионъ застрѣливается. Передъ смертью онъ зорукая неоффиціальная мораль принимаетъ объявляетъ женѣ, что любитъ-то все-таки грязь за интересность, мерзость за эффектЗою, а священникъ, какъ уже сказано, съ ность. Въ самомъ дѣлѣ, возьмите хоть тотъ своей стороны, объясняетъ. что Максимъ эпизодъ, о которомъ вспоминаетъ Порошинъ: Николаевичъ въ раю будетъ. во времена надежда и иллюзій, отъ живой Надо замѣтить, что Порошинъ однажды жены, на ея же деньги жениться хотѣлъ; собирался уже стрѣляться, но не застрѣлил- захотѣлось подъ ввнцомъ постоять: флеръ ся. Читатель этого эпизода передъ глазами д'оранжъ, цвѣты, фата, пѣвчіе, карета— не имѣетъ. Порошинъ о немъ только вспо- вотъ ради чего задумана или совершена (съ минаетъ и, вспоминая, казнится: „И не за- точностью сказать нельзя) вся эта многострѣлишься никогда, врешь... такіе не стрѣ- сторонняя мерзость. Это такая крупная, ярляются, что въ душѣ и Сикстинская мадон- кая черта, что не можетъ не быть харакна, и обнаженная бабенка съ аппетитными терною. А между тѣмъ авторъ удѣляетъ эпиформами уживаться могутъ". Кто-нибудь, зоду съ женитьбой всего нѣсколько строкъ, значитъ, да ошибся: либо самъ Порошинъ, посвящая цѣлыя страницы на оыисанія токоторый полагалъ, что „такіе не стрѣляют- го, какъ герой опоздалъ на поѣздъ и какъ ся", либо авторъ, который заставилъ его онъ смутилъ взглядомъ свою случайную и застрѣлиться. Я думаю, что правъ Поро- кратковременную спутницу въ вагонѣ. Во шинъ, но всяко бываетъ, а потому мы объ имя художественныхъ требованій, во имя этомъ разеуждать не будемъ. Во всякомъ здраваго смысла, во имя нравственной перслучаѣ, „интересность" и „эффектность" са- спективы, слѣдовало бы поступить какъ-разъ моубійства вполнѣ соотвѣтствуетъ мпогораз- наоборотъ. Всякій можетъ, задумавшись, не личиымъ интересностямъ и эффектностямъ, слыхать звонка и прозѣвать поѣздъ, но откоторыми авторъ обставляетъ героя, и ко- шодь не всякій можетъ жениться отъ живой торыя, однако, не имѣютъ никакихъ прак- жены, на ея же деньги и проч. Остановивъ тическихъ оиравданій. Такъ, въ самомъ на- вниманіе читателя на этомъ эпизодѣ подольчалѣ повѣсти, объяснивъ, что дамы находи- ше, авторъ дѣйствительно освѣтилъ бы фили Порошина эффектнымъ и что онѣ были зіономііо героя, отъ которой, понятное дѣло, правы, авторъ задается вопросами: „Что всякій отшатнулся бы съ отвращеніемъ, ибо наложило печать на это лицо? Везсонныя здѣсь есть такія черты, которыя не беретъ ли ночи, проведенныя за книгами, или без- подъ свое покровительство никакая, самая сонныя оргіи съ „дамочками" неудовлетво- близорукая неоффиціальная мораль. То же ренныхъ стремленій (?), муки ли скорбной самое и въ старчески извращенныхъ мечмысли или муки затаенной обиды и злобы, тахъ Порошина на тему „странныхъ комбиа, можетъ быть, и все это вмѣстѣ, нераз- націй тѣла". Поставьте только эти вещи рывно и органически сплетенное —кто зна- яснѣе, ближе къ читателю, и никто не ошиетъ?" —Какъ, кто знаетъ? Авторъ знаетъ бется насчетъ ихъ истиннаго нравственнаили долженъ знать. Вѣдь онъ не съ слу- го значенія: онѣ слишкомъ хорошо говорятъ чайнаго прохожаго фотографію снималъ, а сами за себя. Но отдалите ихъ настолько, выносилъ въ душѣ образъ героя во время чтобы вмѣсто яркихъ, рѣзкихъ очертаній, творческаго процесса. А мы то, читатели, получилась неопредѣленная туманность, приконечно, не знаемъ и даже недоумѣваемъ: бавьте побольше Сикстинской мадонны, безиричеыъ тутъ безеонныя ночи, проведенныя дны подъ собой и бездны надъ собой, краза книгами, и скорбная мысль? Поневолѣ сивьххъ иди якобы красивыхъ позъ, шляпу приходитъ въ голову, что намекъ на эти съ перомъ, скорбную мысль и проч., и мновещи пущепъ только въ видахъ интересно- гіе непроницательные люди не замѣтятъ сти и эффектности, потому что въ самомъ грязной щетины и винтообразнаго хвоста, разсказѣ нѣтъ ни малѣйшихъ слѣдовъ ни Читатель замѣтитъ, можетъ быть, что Макскорбной мысли, ни ночей, проведенныхъ симъ Николаевичъ, во всякомъ случаѣ, тер-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4