679 СОЧИНЕНІЯ Н. К. ШИХАЙЛОВСКАГО. 680 жало охотниковъ быть или казаться Фадьстафомъ. Который если и буквальное повтореніе Фальстафа собою представляетъ, такъ и то не признаетъ своего съ нимъ сходства, и, можетъ быть, именно Гамлетомъ рисуется въ собственныхъ мечтаніяхъ, иди яередъ другими желалъ бы рисоваться. Дѣло понятное. Одна изъ самыхъ распространенныхъ слабостей человѣческой натуры состоитъ въ болѣе или менѣе высокомъ о себѣ мнѣніи, и такъ какъ Фальстафъ есть старая, переполненная всякимъ свинствомъ бочка, то ни у кого нѣтъ охоты узнать себя въ такомъ зеркалѣ. Гамлетъ совсѣмъ другое дѣло. Надо только узнать, какія именно черты его характера дѣлаютъ его героемъ, предметомъ удивяенія, поклоненія, подражанія для множества людей, иногда мелкихъ, какъ мелкая тарелка, а иногда, по крайней мѣрѣ, очень неглупыхъ. Когда человѣка пріятно щекочетъ сознаніе сходства или только праздная мечта о сходствѣ съ какимъ-нибудь баловнемъ счастья, вся жизнь котораго есть рядъ успѣховъ, то тутъ нѣтъ ничего удивительнаго. Всякому счастья хочется, а успѣхи и побѣды, цвѣточныя гирлянды и лавровые вѣнки, все, вѣдь, это внѣшнія выраженія, аттрибуты счастія, за которыми истиннаго счастія нѣтъ, можетъ быть, ни капли, но которые по наглядности своей издревле составляютъ предметъ мечтаній огромнаго большинства людей. Гамлетъ не можетъ служить объектомъ такихъ элементарныхъ и грубыхъ мечтаній. Онъ не Иванъ-Царевичъ, которому достались и жаръ-птица и царь-дѣвица; не Аника Воинъ, что на бѣломъ конѣ скакалъ, враговъ устрашалъ; не Чурило Пленковичъ, на котораго красныя дѣвушки и старыя старушки глядѣли-наглядѣться не могли. И во всѣхъ другихъ смыслахъ онъ отнюдь не баловень счастья. Правда, онъ принцъ и наслѣдникъ датскаго престола (устраненный, впрочемъ, отъ трона преступленіемъ дяди); но ни розы и лавры, а терніи, острые, колючіе, душу раздирающіе терніи вѣнчаютъ его на жизненномъ пути. Измѣна, предательство, холопство, лицемѣріе, низость, пошлость, подлость — вотъ что онъ видитъ кругомъ себя. И видитъ не въ качествѣ посторонняго зрителя, прямо, не задѣваемаго развивающеюся въ его присутствіи игрою всяческихъ гнусностей. Нѣтъ, онъ стоитъ въ самомъ центрѣ этой игры и на себѣ выноситъ всѣ ея случайности и намѣренности: дышетъ нравственно отравленнымъ воздухомъ и умираетъ отъ удара отравленной рапирой. Чему же тутъ завидовать? объ чемъ мечтать? Но пусть судьба или такъ называемые ближніе безжалостно пытаютъ ГамлетаБыть можетъ, остріе вонзающихся въ неготерній тупится объ сознаніе исполненнаго долга, и это сознаніе не только облегчаетъего участь, а придаетъ, кромѣ того, такое^ величіе его фигурѣ, что здѣсь-то и надо, искать причины указаннаго Маудсли явленія. Нѣтъ, этого не можетъ быть. Именно отсутствіе сознанія исполненнаго долга и. характерно для Гамлета. Онъ въ теченіепяти актовъ все собирается исполнитьто, что счнтаетъ своимъ долгомъ, дѣломъ чести и совѣсти, и только за нѣсколько секундъ до своей смерти исполняетъ его наконецъ, но и то случайно и двусмысленно: собственно говоря, уже не за отца своего онъ мститъ, а за самого себя, измѣннически убитаго. Весь внутренній интересъ. драмы въ томъ имешю и состоитъ, что человѣкъ, имѣющій полную возможность сторазъ исполнить свой долгъ (или то, что онъ считаетъ долгомъ), постоянно колеблется, отступаетъ, сочиняетъ ухищренные и ненужные способы провѣрки своихъ подозрѣній, придумываетъ предлоги для отсрочки,,, и притомъ такіе предлоги, которымъ самъ невѣритъ. Словомъ, что касается исполненіядолга, Гамлетъ просто тряпка и самъ этоочень хорошо понимаетъ. А это, конечно, не такое качество, которое было бы способно возбудить уваженіе или мечтапія о* сходствѣ. Гамлетъ, кромѣ того, уменъ, даже оченьуменъ. Но эта черта черезчуръ общая. Если умныхъ людей слишкомъ мало сравнительно съ потребностью въ нихъ и съ количествомъ людей глупыхъ, то ихъ слишкомъ много для того, чтобы какая-нибудь группа людей возмечтала о своемъ сходствѣ съ тѣмъ или другимъ умнымъ человѣкомъ,. собственно по причинѣ его большого ума. Гамлетъ уменъ, но и Яго уменъ, и вообщесамъ Шекспиръ такъ уменъ, что въ егопортретной галлереѣ имѣется цѣлая коллекція умныхъ людей, которымъ, однако, непосчастливилось въ занимающемъ насъсмыслѣ такъ, какъ посчастливилось Гамлету, Въ этомъ смыслѣ, впрочемъ, умъ самъ по себѣ никогда не бываетъ счастливъ. Если многіе люди мечтаютъ о томъ, чтобы равняться умомъ съ Кантомъ, Наполеономъ, Байрономъ, и т. п., то дѣло тутъ не въ. умѣ собственно, а въ дѣятельности, въ дѣйствіи, въ созданіи „Критики чистаго разума",, или въ могучемъ давленіи на политическую жизнь Европы, или въ протестаціи противъ. извѣстнаго порядка вещей и т. п. Гамлетъ,, будучи очень умнымъ человѣкомъ, все время,, собственно говоря, бездѣйствуетъ, вслѣдствіе чего самый умъ его показывается, намъ со стороны вовсе непривлекательной-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4