■677 зіписки современника (1881 —1882 г.). 678 ыѣръ, сцена изъ повѣстн „За каменными стѣнами" (Л» 2). Институтки идутъ причащаться. Въ числѣ ихъ иерлъ всего института, Лиза Семенова, коей добродѣтель, натурально, уже въ земной жизни вознаграждается. Длинная вереница старшихъ воспптанницъ -стройно подходить для принятія св. Тайнъ. Священный страхъ и благоговѣніе выражаются на ихъ лицахъ. Руки крестомъ сложены на груди. Каждая изъ нихъ, по институтскому преданію, твердить про себя свое желаніе. — Да причастница жизни вѣчныя буду, набожно шепчетъ одна. — Господи! Прости мнѣ прегрѣшенія ноя, вольная и невольная, твердить другая. — Да простится! да простптся мнѣ грѣхъ мои! искренно, страстно и біагоговѣйно повторяетъ Лиза; но, подходя къ самой чашѣ, думаетъ: „чтобы любилъ меня!" „Чтобы любилъ меня" одинъ плѣнительный брюнетъ... Ну, это, конечно, ребяче- •ство, въ которомъ есть, пожалуй, даже нѣчто трогательное. Но вотъ прекрасная и добродѣтельная вдовушка, Березина, та самая, которая букету цвѣтовъ покланяется и непосредственностью своихъ отношеній къ Богу сны истолковываетъ; эта самая вдовушка назначаетъ незнакомому мужчинѣ амурное свиданіе въ маскарадѣ... Это, вирочемъ, только въ первый разъ и притомъ по совѣту легкомысленной подруги, а во второй разъ и по выбору собствеинаго возвышеннаго сердца вдовушка назначаетъ свиданіе уже въ церкви и именно за всенощной на Савинскомъ подворьѣ... Видите, какая богомольная! Однако, эта прелестная вдовушка не только крылатыми женщинами на тронѣ, земными возмездіями, снотолкованіями и прочею „духовною" отсебятиной ■занимается. Вотъ сценка между Натальей Александровной (вдовушка) и ея легкомысленной подругой въ присутствіи мужчины, плѣнившаго сердце вдовушки: — Кузина не всегда разсуждаетъ о божественномъ, иногда она лучше всякой Альфонсины проиоетъ Ееіпе (1и Ъаі. Ну, Наіали, не заставляй очень просить. — Не въ такомъ настроенік, Катя, а то бы не заставила себя просить. — А ты начни и придешь въ настроеніе. Говоря это, Запольская открыла рояль и заиграла на тему Стрѣлокъ. Наталья Александровна неохотно подошла, грустно улыбаясь, вслушалась въ акомпанилентъ и занѣла: II ГаиЬ дие ^е ѵоиз сіізе, соштепі (1и Ъаі ]е Ійз ергізе. Гортанный выговоръ и весь попгабъ пѣнія каскадныхъ пѣвицъ трудно было передать лучше, но только выраженіе лица иѣвшей отнюдь не соотвѣтствовало словамъ пѣсни. Явно видно было, что Наталья Александровна дѣлала надъ собой большое усиліе. Это похоже было на то, какъ къ трупу приставятъ гальваническую машину и заставятъ мускулы его двигаться въ рпдѣ смѣха или плача. Доиѣвшн до куплета Маіпіепапі іе ѵаіз йапзег, Березина оборвала пѣніе и сказала: — Нѣтъ, рѣшительно не могу. На этотъ разъ госпожа Березина рѣшительно не можетъ, но когда-нибудь въ другой разъ, вдоволь накланявшись нередъ крылатой женщиной на тронѣ, вдовушка несомнѣнно заткнетъ за ноясъ всякую Альфонсину... Баснь эту можно бы и болѣе пояснить, но вы видите, во всякомъ случаѣ, что въ духовныхъсферахъ „Друга женщинъ" можно проводить время довольно весело, если только остерегаться опьяненія реализмомъ... ХУП. Гамлетизированные поросята *). ІРаігтг. Разсказъ Г. Юрко („Полярная Звѣзда" 1881, № 6). Развязка. Разсказъ Г. О. („Вѣстникъ Европы" 1882, № 10). I. Говоря о многочисленностии разнообразіи толкованій характера Гамлета, Маудсли замѣчаетъ: „При откровенномъ нризнаніи со стороны сочувствующаго читателя оказалось бы, по всей вѣроятности, что онъ считаетъ самого себя настоящимъ Гамлетомъ; неудивительно, что, по его мнѣнію, онъ всего болѣе и сиособенъ понять этотъ характеръ". Въ этомъ замѣчаніи много правды, и самая интересная правда состоитъ въ томъ, что дѣйствительно многимъ, слишкомъ многимъ людямъ кажется, что они удивительно похожи на знаменитаго датскаго принца; едва ли даже найдется болѣе счастливый въ этомъ отношеній литературный типъ. Отчасти это объясняется, конечно, художественнымъ геніемъ Шекспира, который воплотилъ въ Гамлетѣ широко распространенныйчертычеловѣческаго духа. Но съ этимъ объясненіемъ едва ли согласятся всѣ дѣйствительные Гамлеты и воображающіе себя таковыми. Напротивъ, они склонны выдѣлять себя изъ большинства людей, считать себя чѣмъ-то особеннымъ, совмѣщающимъ именно рѣдкостныя, наименѣе распространенныя черты человѣческаго духа. Значитъ, Гамлетъ обаятеленъ для нихъ совсѣмъ не тѣми своими сторонами, который попадаются на каждомъ шагу, чуть не въ каждомъ человѣкѣ, только въ различныхъ пропорціяхъ. Да наконецъ, объясненіе и само по себѣ не полно. Въ Фальстафѣ, вѣдь, тоже воплощены широко распространенныя черты, однако, что-то *) 1882 г., декабрь. 22*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4