669 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881 —1882 г.). 670 Мы имѣемъ дѣло съ фантазіей, но и въ фантазіи сказывается человѣкъ съ разными особенностями своей нравственной физіономіи и умственныхъ привычекъ. Тѣмъ болѣе въ фантазіи тенденціозной, какова іаійаізіе саргісіеизе г-жи Сковропской. И я думаю, читатели раздѣляютъ со мной изумленіе передъ легкомысліемъ или несообразительностью нашего автора. Въсамомъ дѣлѣ, люди €удущаго, такъ жестоко отдѣланные нашею соотечественницею-современницею, очень на нее разсердились; она полагаетъ, за высказанную ею рѣзкую правду, а можетъ быть совсѣмъ не за это; можетъ быть, именно за легкомысліе или недобросовѣстность суда надъ тѣмъ, что выстрадано многими и многими поколѣніями людей. Конечно, съ нашей теперешней точки зрѣнія такъ сильно сердиться за подобныя вещи не стоитъ. Но, вѣдъ, кто знаетъ! —можетъ быть къ 3666 году легкомысленно недобросовѣстная порода совсѣмъ переведется, такъ что о ней и памяти не будетъ. Немудрено, если при такихъ условіяхъ „консервъ-индивидъ 1882 года" (терминологія будущаго), явившись во всеоружіи нашихъ теперешнихъ дрянныхъ грѣховъ, будетъ встрѣченъ, какъ дикій звѣрь какой... Во всякомъ случаѣ, съ нашей теперешней точки зрѣнія люди будущаго, повторяю, поступили съ г-жей Сковронской слишкомъ строго. По нашему, она заслуживаете совсѣмъ не „звѣрской злобы", а просто маленькой и вполпѣ вѣжливой нотаціи примѣрно въ такомъ родѣ. Милостивая государыня! вы кушали нашу кнель въ видѣ леща и отмѣтили ее въ своей памяти; вы обратили ваше просвѣщенное вниманіе на наши сѣрые вязаные штаны и таковыя же „кираски" и разспрашивали о свойствахъ матеріи, изъ которой мы шьемъ свои одежды; вы интересовались нашими путями сообщеыія и освѣтительными матеріалами; но ни разу, ни одного разу во весь тотъ день, который вы съ нами пробыли, вы не спросили о нашихъ „нравственныхъ идеалахъ", а теперь насъ же ими корите! Ясно, что для иасъ сѣрые вязаные штаны и кнель въ видѣ леща несравненно интереснѣе, чѣмъ нравственные идеалы. Мы понимаемъ ваше умоположеніе, мы знаемъ, что въ ваше печальное время большинство такъ называемыхъ образованныхъженщинъ было болѣе штанами и кнелью проникнуто, чѣмъ нравственными идеалами. Но вы насъ корите въ отсутствіи идеаловъ — это уже рѣшительно нехорошо, сударыня, это легкомысленно и недобросовѣстно; это, по меньшей мѣрѣ, свидѣтельствуетъ, что вы сунулись въ воду, не спросясь броду, отправились въ походъ, не сообразивъ ни цѣли своего предпріятія, ни скромности своихъ силъ. Конечно, если бы вы насъ спросили о нашихъ нравственныхъ идеалахъ, мы, можетъ быть, и должны были бы заглянуть въ лексиконъ, какъ вы объ этомъ по другому поводу съ ядовитостью разсказываете. Но ядовитость эта опять лее о вящшемъ вашемъ легкомысліи говоритъ. Вѣдь и въ ваше время турокъ, услышавъ отъ васъ слово „нравственный" или даже „моральный", заглядывалъ въ лексиконъ, изъ чего, однако, вовсе не слѣдовало, что ему чужды соотвѣтСтвенныя этимъ словамъ вещи. А вы именно такъ смотрите, что если у вашего собесѣдника идеалы отличные отъ вашихъ или даже только иначе называются, такъ ихъ у него уже вовсе нѣтъ. Въ ваше время фанатическіе мусульмане говорили: нѣтъ Бога, кромѣ Бога, и Магометъ пророкъ его. И вы поступаете подобно этимъ своимъ мрачнымъ современникамъ. Мы же предпочитаемъ столь заинтересовавшіе васъ узкіе штаны наши столь узкимъ взглядамъ. А замѣтьте, что, даже не разспрашивая насъ о нашихъ идеалахъ, вы, при нѣсколько меньшемъ легкомысліи, могли бы непосредственнымъ наблюденіемъ убѣдиться въ ихъ существованіи. Вы разсказываете, напримѣръ, о нашихъ „мозистахъ", то-есть ученыхъ. А какъ вы думаете, чтб гонитъ ихъ „изслѣдовать всѣхъ временъ дѣйства и причины?" Въ ваше печальное время ученые добивались чиновъ, окладовъ —у насъ ничего, вѣдь, этого нѣтъ, у насъ, какъ вы сами видѣли, всѣ сыты и никто не нуждается. Что же, какъ не нравственный идеалъ, движетъ нашихъ мозистовъ? Идеалъ, чрезвычайно высокій, сударыня, столь высокій, что несмотря на всѣ ваши пышныя слова, ваши идеалы въ сравненіи съ нимъ жалкіе карлики и калѣки. Угодно пробу? Вамъ очень понравилась наша „освѣжительная эссенція", трехъ капель которой достаточно, чтобы человѣкъ отрезвѣлъ. Вы вспомнили при этомъ „слезы, горе, отчаяніе", причиняемыя у васъ виномъ или, если позволите точно выразиться, болѣе водкой. Вы позавидовали намъ и выдали въ своей рѣчи похвальный аттестатъ за это изобрѣтеніе, которое, по вашимъ словамъ, было бы истиннымъблагодѣяніемъ въваше время. Замѣтьте, что вы не отсутствие пьянства у насъ позавидовали, а именно легкости отрезвленія. Легкомысленная вы женщина! Наши мозисты и наши художники изучали ваше время и ваше отечество, и нарисовали намъ норазительныя картины пьянства. Мы знаемъ, что пьянство порождало у васъ горе, но знаемъ также, что и горе порождало пьянство. Конечно, наша освѣжительная эссенція моментально отрезвила бы и этого вашего мужика, который напился, чтобы за-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4