663 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 664 іііі: 1|| Іірі ^ , ; нііііі ІЦ ІІі ІІРІІ І ■.■І V [ |||| '1 , Шй* ' : ІІ "И і %: «іІ 'Й , І |:ГІ Чі» і •ш N Л 'ч гі : 1 киной, сквозитъ во всемъ, что только есть въ „Другѣ женщинъ" яркаго, опредѣленнаго, своего. „Другъ женщинъ" не попятъ. Онъ жалуется, что двѣ газеты, „Голосъ" и „Новое Время", „взглянули на изданіе женскаго журнала съ разныхъ точекъ зрѣнія и обѣ не вполнѣ вѣрно поняли главную задачу, которую себѣ поставилъ „Другъ женщинъ". Ужъ и то довольно характерно для безхарактерности журнала, что двѣ газеты не поняли его задачи. Но новое объясненіе, которое даетъ по этому случаю „Другъ женщинъ", не только ничего не объясняете, а еще болѣе затемняетъ дѣло. Редакція говоритъ, что женскій вопросъ стоитъ для нея на второмъ планѣ. „Другъ женщинъ" горячо сочувствуетъ „деятельности на разныхъ ноприщахъ и высшему образованію женщинъ"; онъ „будетъ заносить на свои страницы все, что касается дѣятельности и высшаго образованія женщинъ, но главное его сочувствіе не вопросъ, а доля женская". Спрашивается, что это значитъ? что это за доля женская, противополагаемая женскому вопросу? „Другъ женщинъ" не отвѣчаетъ на эти вопросы и даже, какъ будто, не подозрѣваетъ ихъ возможности, а читатели, разумѣется, остаются въ полномъ недоумѣніи касчетъ задачи новаго журнала. Что же касается дѣятельности женщинъ на разныхъ понрищахъ и женскаго образованія, то „Другъ женщинъ" или расплывается на эту тему въ общихъ фразахъ, успокаивая при томъ, что все обстоитъ благополучно, а въ ближайшемъ будущемъ будетъ еще благополучнѣе; или же, дѣйствительно, „заноситъна свои страницы". Но что и какъ онъ заносить? Вотъ, напримѣръ, отдѣлъ „Разныхъ извѣстій" въ № 2. Тутъ, между прочимъ, сообщаются извѣстія объ осьмилѣтней музыкантшѣ, игравшей на вечерѣ у принцессы Матильды въ Парижѣ, и о постановленіи самарской думы, по которому рѣшено съ будущаго учебнаго года не допускать лицъ женскаго пола къ исполненію обязанностей учительницъ въ мужскихъ городскихъ школахъ. Оба извѣстія „Другъ женщинъ" просто перепечатываетъ изъ „Гі^аго" и „Русскаго Курьера", съ одинаковою аккуратностью и безстрастіемъ. Между тѣмъ, настоящему другу женщинъ нѣгъ въ сущности ровно никакого дѣла до осьмилѣтней музыкантши, а постановленія самарской думы, онъ, конечно, не долженъ былъ бы оставлять безъ своихъ комментаріевъ. Если читатель прибавить сюда перлы и адаманты, собранные изъ „Друга женщинъ" въ началѣ предлагаемой замѣтки; если онъ припомнить поэтическія упражненія гг. Монастырскаго и Москвина, французскій вздохъ африканской соотечественницы, нѣмецкіе совѣты насчеть храненія бѣлья въ керосипѣ и проч., и проч., то подумаетъ, вѣроятно, что „Другъ женщинъ" есть просто ежемѣсячная путаница, въ которой и редакція разобраться не можеть. Придя къ такому заключенію, читатель будетъ довольно близокъ къ истинѣ. Однако, не вполнѣ. Есть вь московскомь женскомь журналѣ одна сторона, въ которой онъ является очень опредѣленнымь, яркимъ, твердымъ. Эта сторона—борьба съ „опьяненіемь реализмомь". Ехсшег йн реи! „Другъ женщинъ" на мелочи не тратится и во всеоружіи своей житейской опытности и своего высшаго образованія устремляется на борьбу съ кореннымь зломъ нашего времени. . Лукъ звеннтъ, стрѣла треаещетъ И, клубясь, пздохъ Пиѳонъ, И твой лпкъ побѣдой' блещетъ, БельведерскіГі Апіюлдонъ. Впрочемь, если чей-нибудь ликъ и блещетъ побѣдой, то Пиѳонъ все-таки не издохъ. Да и не могъ издохнуть, прежде всего потому, что неизвѣстно, что такое Пиѳонъ и гдѣ онъ находится. „Другъ женщинъ" просто валить вь одну кучу все, что ему не нравится, и называетъ ту кучу „реализмомь" или „матеріализмомь". Напримѣръ, червонные валеты для всякаго обыкновеннагосмертнаго просто мошенники, какіе всегда были и еще, вѣроятно, долго будутъ, а для „Друга женщинъ" это представители крайнягоматеріализма". Туть „Другъ женщинъ" придирается кь тому обстоятельству, что червоннымъ валетамь „хотѣлось матеріально наслаждаться жизнью во чтобы то ни стало". Должно быть хотѣлось, это „Другъ женщинъ" правду говорить, но, тѣмъ не менѣе, назвать мошепниковь матеріалистами значить просто путать понятія, довольно ясно и прочно стоящія какъ вь общемь сознаніи публики, такь и вь любой философской системѣ, Бываеть, однако, такъ, что „Другу женщинъ" совсѣмъ уже неудобно втиснуть словечко „матеріально" и при помощи его сначала сотворить Пиѳона, а яотомь сразить его изъ своего звенящаго лука. Тогда „Другъ женщинъ" поступаеть еще проще: онъ обходить такіе пункты молчаніемъ, какъ будто ихъ никогда и не бывало. Изволите ли, нанримѣръ, видѣть: „Наука и трудъ имѣли на женщинъ отрезвляющее вліяніе; имъзахотѣлосьстряхнуть съ себя тѣ предразсудки и суевѣрія, въ которыхъ ихъ воспитывали, и онѣ принялись усердно освобождаться отъ этихъ путь". Надо думать, что то же самое случилось и съ мужчинами, потому что затѣмь читаемь: Отрезвленіе привело къ реализму, реализмь къ' матеріализму, матеріализмь кь
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4