6)1 ЗАПИСКИ современника (1881 —1882 г.). 662 грамыѣ есть рубрика; „Описаніе жизни писательницъ, женщинъ замѣчательныхъ въ исторіи и причисленныхъ къ лику святыхъ". Сообразно этому, въ первомъ номерѣ помѣщены рядомъ „Послѣднія минуты жизни Жоржъ Зандъ" и „Жизнь св. Анастасш". Первую изъ этихъ статей г-жа Бабкина, съ своей точки зрѣнія очень нослѣдовательно, матеріаломъ для духовнаго чтенія не признаеть и, можетъ быть, даже увидитъ въ ней одинъ изъ симптомовъ „оньяненія реализмомъ". Съ точки же зрѣнія редакціи это матеріалъ внолнѣ умѣстный, потому что хотя Жоржъ Зандъ и грѣшный была человѣкъ, подобно огромному большинству человѣковъ и человѣчицъ, но извѣстныя идеальныя стремленія, безъ сомнѣнія, имѣла, быть можетъ, даже болѣе идеальныя, чѣмъ стремленія г-жи Елизаветы Бабкиной. Несмотря, однако, на это, послѣ письма г-жи Бабкиной редакція „Друга женщинъ" не даетъ уже ни адного „описанія жизни писательнидъ и женщинъ заыѣчательныхъ въ исторіи" и нополняетъ соотвѣтственную рубрику исключительно житіями причисленныхъ къ лику святыхъ. И совершенно, разумѣется, напрасно. Высокіе подвиги самоотверженія, несокрушимая преданность своимъ убѣжденіямъ христіанскихъ мученидъ св. Анастасіи или св. Маври никоимъ образомъ не могутъ служить прямыми, непосредственными примѣрами и поученіями для русскихъ женщинъ. Теперь, вѣдь, никому не возбраняется называться христіаниномъ, и собственно за исновѣданіе христіанской вѣры никто мукъ и преслѣдованій не тернитъ. Слѣдовательно, практическое поученіе, даваемое житіями св. Анастасіи и св. Мавры, заключается не въ томъ, что онѣ были христіанки, а въ томъ, что, познавъ истину, онѣ неуклонно шли ея путемъ, не взирая ни на какія пренятствія и нреслѣдованія. Думаю поэтому, что въ удовлетвореніи запроса въ „духовномъ чтеніи", предъявленнаго г-жею Бабкиной, „Другъ женщинъ" могъ не ограничиваться житіями святыхъ. Онъ могъ бы, независимо отъ нихъ, печатать статьи религіознаго содержанія или, За неимѣніемъ собственныхъ богословскихъ силъ, перепечатывать творѳнія отцовъ церкви, слова и поученія церковныхъ ораторовъ и т. п. Въ интересахъ же собственнаго разумѣнія „духовнаго чтенія" редакція опятьтаки никоимъ образомъ не можетъ ограничиться жизнеонисаніями женщинъ, причисленныхъ къ лику святыхъ. Пусть идутъ въ ходъ эти высокіе примѣры добродѣтели и твердости, но, по крайней мѣрѣ, рядомъ съ ними должны стоять біографіи женщинъ, дѣйствовавшихъ въ условіяхъ, болѣе намъ близкихъ, являя примѣры, въ этомъ смыслѣ болѣе поучительные, хотя бы и не столь высокіе. Окружающія насъ условія безъ сравненія сложнѣе, чѣмъ тѣ, которыми обставляютъ жизбь святыхъ Минея Четья и наши собственныя религіозныя убѣжденія. Взять хоть бы, напримѣръ, жизнь св. Мавры. Она была брошена, между прочимъ, въ котелъ съ киняткомъ и не потерпѣла отъ того ни боли, ни поврежденія. Обыкновенная нынѣшняя русская женщина, конечно, на такую помощь Божію разсчитывать не мо жетъ. Далѣе, та же св. Мавра первоначально не хотѣла отрываться отъ семейной жизни для мученическаго подвига, но будучи увлечена на него своимъ мужемъ, св. Тимоѳеемъ, въ свою очередь оттолкнула мать свою, пытавшуюся удержать ее въ лонѣ семейства. Такимъ образомъ, мы видимъ здѣсь разрушеніе семьи во имя высшаго нравствепнаго идеала. Спустя много сотенъ лѣтъ и будучи христіанами, мы ни малѣйше не сомнѣваемся въ правильности образа дѣйствій св. Мавры. Но въ какой мѣрѣ приложимъ этотъ образъ дѣйствій въ наше время, когда, съ одной стороны, за исповѣданія Христа никто не мучитъ, а съ другой—г. Москвинъ обращается къ русской „женщинѣ-матери" со словами; „Путь твой семейный, разумный, спасительный" и т. д.? Въ какомъ отношеніи находится семейное начало къ разнообразнымъ личнымъ и общественнымъ идеаламъ, выставленнымъ къ нашему времени исторіей? Еакъ разрѣшаются возможный коллизіи между семейнымъ долгомъ и, напримѣръ, обязанностью нередъ отечествомъ? между семейнымъ началомъ и началомъ личнаго достоинства? И т. д. Вотъ вопросы, съ которыми, естественно, могутъ обратиться женщины къ своему „Другу". Другъ, надо думать, имѣетъ отвѣты, но если онъ хочетъ иллюстрировать тотъ или другой свой отвѣтъ историческими образами, то святыя христіанскія мученицы ему весьма мало въ этомъ помогутъ. П. Не велика бы еще бѣда, что со времени письма г-жи Бабкиной въ „Другѣ женщинъ" пустуетъ заявленный въ программѣ отдѣлъ „описанія жизни писательницъ и женщинъ замѣчательньтхъ въ исторіи". Пустуетъ, такъ пустуетъ. Это, вѣдь, во всякомъ случаѣ, только часть цѣлаго, только одинъ изъ обѣщанныхъ отдѣловъ, неполнота или односторонность котораго можетъ, если она представляетъ простую случайность, съ избыткомъ вознаграждаться въ другихъ отдѣлахъ. Къ сожалѣнію, этого нѣтъ. Маленькое лукавство (а можетъ быть и недомысліе), проникающее отвѣтъ редакціи на письмо г-жи Баб-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4