633 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881 —1882 г.). 634 какъ извѣстно, все, а мужчины (трутни), совершивъ свою дѣтородную обязанность, избиваются. Много было произнесено подобныхъ суровыхъ приговоровъ и много было развернуто подобныхъ смѣлыхъ перспективъ. Но всѣхъ превзошелъ, кажется, Ренанъ. Характеристика этого человѣка, сдѣланная Брандесомъ, съ которою читатель „Отечественныхъ Записокъ" имѣлъ случай недавно познакомиться, очень вѣрна, но грѣшитъ излишнею мягкостью и тонкостью. То презрѣніе Ренана къ людямъ, о которомъ говорить Браидесъ, имѣетъ въ немъ совершенно спеціальное направленіе и въ эгомъ направленіи достигаетъ, можно сказать, колоссальныхъ размѣровъ, поражая своею грубостью и откровенностью. Онъ уже говорилъ (и приводилъ этимъ въ восторгъ одного изъ нашихъ „самобытниковъ", г. Страхова), что „грубость многихъ есть условіе одного, что потъ многихъ позволяетъ немногимъ вести благородную жизпь" и т. п. Наконецъ, въ „ВіаЬ^иез еі ігадтепіз рііііоборЬідиев" онъ предположилъ въ будущемъ образованіе, путемъ подбора, особенной, высшей породы людей, которые собственно даже не люди будутъ, а въ родѣ какъ боги. Эти боги, обладая высшими тайнами науки и огромными, чисто органическими, физіологическими преимуществами, будутъ держать „грубую" и „потную" толпу въ черномъ тѣлѣ; постояпномъ страхѣ и повиновеніи... Что же въ это время дѣлалъ учитель? Учитель... мямлилъ. Онъ говорилъ, наиримѣръ: „Нельзя не пожалѣть, хотя, быть можетъ, это не совсѣмъ разумно, о быстротѣ, съ какою размножается человѣчество". Или: „Мы должны безропотно примириться съ несомнѣнно пагубными послѣдствіями сохраненія жизни и размноженія слабыхъ людей". Или еще: „Преступниковъ казнятъ или подвергаютъ долгосрочному тюремному заключенно, такъ что они не могутъ свободно передавать потомству свои дурныя качества. Меланхоликовъ и сумасшедшихъ запираіотъ, или они кончаютъ самоубійствомъ. Люди задорные и запальчивые часто ногибаютъ насильственною смертью". Такимъ образомъ, значитъ, и въ обществѣ происходитъ процессъ естественнаго подбора лучшихъ и погибели худшихъ. Но кто же эти лучшіе и эти худшіе? Обратите вниманіе на колеблющійся, нерѣшительный тонъ Дарвина, какъ только рѣчь заходитъ о человѣческихъ житейскихъ дѣлахъ, а также опять-таки на спеціальный недостатокъ его вообще столь богатаго вообраікенія. Онъ не можетъ себѣ представить общества, въ которомъ преступниками считались бы и, слѣдователыш, лодвергались бы казни и долгосрочпому тюремному заключенію не худшіе, а, напротивъ, лучшіе. А, кажется, такое общество представить себѣ не трудно. Взять хоть бы, напримѣръ, римское общество, казнившее христіанъ цѣлыми массами. Вѣдь не худшіе же это были? Я ужъ не говорю о томъ, что и самый обыкновенный престунникъ можетъ обладать всякаго рода достоинствами и быть подвинутымъ на преступленіе неблагопріятными условіями той общественной формы, которой Дарвинъ предоставляетъ рѣшающій голосъ: если она, эта форма рѣшила, что такой-то есть преступникъ, такъ и кончено —онъ худшій, онъ долженъ погибнуть. Ясно, что для сортировки лучшихъ и худшихъ, сильныхъ и слабыхъ критерій успѣха недостаточенъ, и что ходъ вещей на земмѣ далеко не столь безостановочно радостенъ, какъ его рисуютъ дарвинисты. Это не замедлило обнаружиться и въ области природы, внѣ человѣка лежащей. Самъ Дарвинъ обратилъ впиманіе, что бываютъ несомнѣнные изъяны въ организаціи, которые, однако, при извѣстныхъ условіяхъ полезны. Такъ, напримѣръ, пещернымъ животнымъ глаза не нужны и только даромъ поглощаютъ извѣстную часть пластическаго матеріала и жизненной силы. Поэтому побѣда останется здѣсь за слѣпыми. Ьіѣкоторыя спеціальныя изслѣдовапія, особенно о жизни и строеніи паразите въ, показали, что происходящее при подобныхъ условіяхъ нопиженіе организаціи, регрессъ достигаетъ иногда чудовищныхъ размѣровъ. А разъ въ розовую, оптимистическую картину безостановочно прогрессирующей, путемъ борьбы и подбора, жизни вошла возможность регресса и побѣды худшихъ, поколебались и самые принципы борьбы и подбора, какъ творческія начала. Одииъ безыменный нѣмецъ (Ш§еііаіт<;ег) издалъ остроумную народію на теорію Дарвина, въ которой аргументами, подчасъ весьма благовидными, доказывалъ, что жизнь, вообще, регрессируетъ и что въ частности обезьяна произошла отъ человѣка, и именно путемъ борьбы и подбора. Это была, конечно, шутка, но остроумная, умѣстная и, если можно такъ выразиться, отрезвляющаго характера. Затѣмъ одииъ нѣмецкій ученый (Дорнъ) издалъ уже серьезное сочиненіе, въ которомъ развивалъ мысль, что асцидіи, нризнаваемыя нѣкоторыми дарвинистами за родоначальниковъ человѣка, сами произошли отъ нозвоночныхъ путемъ постененнаго и продолЖительнаго регрессированія. Сколько мнѣ извѣстно, если пе вся работа Дорна,, то нѣкоторыя ея частности были встрѣчены спеціалистами благопріятно. Надо замѣтить, что самые непреклонные изъ дариинистовъ, встрѣчаясь съ нѣкото-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4