631 СОЧИНЕШЯ ІІ. К. МИХАЙЛОВСКЛГО. 632 сомнѣнія, самый интересный моментъ дарвинизма, какъ для всей массы профановъ, такъ и для кучки людей, желающихъ обнять теоретическую и практическую области единымъ принцишэмъ. Безспорны заслуги дарвинизма въ дѣлѣ разрушенія старыхъ убѣжденій о мѣстѣ человѣка въ природѣ. Но, во-первыхъ, эти убѣжденія были и безъ того расшатаны разнообразнѣйшими путями, а, во-вторыхъ, для окончательнаго ихъ разрушенія нѣтъ надобности въ специфическихъ чертахъ дарвинизма. Другое дѣло творческая сила борьбы за существованіе. Люди давно уже задумывались о значеніи успѣха въ жизни. Одни находили, что успѣхъ этотъ самъ по себѣ ровно ничего не говоритъ о какихъ бы то ни было достоинствахъ успѣвшаго; говоритъ, можетъ быть, даже напротивъ, объ его низости, подлости, безсовѣстности. Другіе, напротивъ, полагали, что уснѣхъ самъ несетъ себѣ оправданіе и что побѣдитель всегда правъ, всегда выше побѣжденнаго. И вотъ является роскошно обставленная теорія, черезъ весь органическій міръ, черезъ всю исторію жизни на землѣ проводящая принципъ самодовлѣющаго успѣха. Первоначально и рѣчи не было о приложеніи этого принципа къ нашимъ житейскимъ дѣламъ, къ человѣческому обществу. Дѣло шло о природѣ, внѣ насъ лежащей; худшіе, наимеаѣе приспособленные вымираютъ, лучшіе выживаютъ, изъ нихъ опять подбираются лучшіе и т. д., и т. д. Но такъ какъ рѣчь, все-таки, шла о смертяхъ и страданіяхъ, хотя и сонутствующихъ жизни и наслажденію, то выдавались нѣкоторые щекотливые пункты. Я вотъ, напримѣръ, какъ отнесся къ одному изъ нихъ Дарвинъ. Извѣстно, что двѣ пчелиныя матки въ одномъ ульѣ не уживаются, и вопросъ о престолонаслѣдіи разрѣшается единоборствомъ. По этому поводу Дарвинъ говоритъ: „Хотя это намъ и трудно, но намъ слѣдуетъ восхищаться дикой, инстинктивной злобой пчелы-матки, уничтожающей молодыхъ матокъ, своихъ дочерей, тотчасъ по ихъ рожденіи, или погибающей въ борьбѣ съ ними, ибо это несомнѣнно полезно обществу: и материнская любовь, и материнская ненависть, хотя послѣдняя, къ счастію, большая рѣдкость —все едино передъ неумолимыми законами естественнаго подбора". Здѣсь сказалась уже совершенно спещадьная, особенная слабость воображенія Дарвина. Онъ, свободно обнимавшій пареніемъ своей мысли всю безконечную цѣль измѣненій отъ асцидіи до человѣка и нредвидѣвшій дальнѣйшія измѣненія въ этомъ направленіи: онъ не могъ напрячь воображеніе настолько, чтобы допустить возможность такой пустяковой реформы пчелинаго общества, какъ устраненіе періодическихъ убійствъ! Онъ, такъ много и ловко орудовавшій принциномъ пользы, не замѣтилъ, что злоба пчелы-матки полезна совсѣмъ не пчеламъ и даже не пчелиному обществу, а только нынѣшней формѣ этого общества, ибо ея-то неизмѣнпости оно, конечно, способствуетъ! Что касается суроваго тона, съ которымъ Дарвинъ говоритъ вышеприведенныя слова, то и онъ зависѣлъ отъ той же спеціально дарвиновской слабости воображенія: онъ говорилъ такъ жестко, холодно и сурово только потому, что не предвидѣлъ тѣхъ жестокихъ выводовъ, которые сдѣлаютъ изъ его основныхъ положеній ученики. Все его богатое воображеніе ушло въ погоню за творчествомъ природы и отъ него ничего не осталось на творчество соціальное, если позволено будетъ такъ выразиться. Но вотъ начали появляться епіяпіз іеггіЫеа новаго ученія. Едва ли не первою выступила г-жа Клемансъ Ройе, пламенный французскій синій чулокъ. Въ предисловіи къ сдѣланному ею французскому переводу книги „О происхожденіи видовъ" она не задумалась произнести суровѣйшій приговоръ всѣмъ слабымъ въ человѣческомъ обществѣ, ибо ихъ гибель кому-то или чему-то полезна. Дарвинъ, будучи человѣкомъ мирнымъ и, судя по всѣмъ извѣстіямъ, крайне добродушнымъ, испугался. Онъ не выступилъ противъ своей пылкой послѣдовательницы печатно, но очень хлопоталъ объ изданіи другого французскаго перевода, дабы не обязательно ему было являться передъ Европой подъ ручку съ грознымъ синимъ чулкомъ. Оиній чулокъ не унимался. Онъ издалъ свою собственную книгу, въ которой требовалось, напримѣръ, отнятія у народа евангелія, ибо, дескать, книга эта пропитана идеей равенства, а идея равенства есть вредная химера, мѣшающая гибели и правомѣрнойуниженностислабыхъ.Нищійможетъ быть и не виповатъ въ томъ, что онъ нищій, но, разъ онъ нищій, разъ онъ оказался внизу —пусть выбирается, какъ знаетъ; если выберется, такъ тѣмъ самымъ покажетъ, что онъ изъ лучшихъ, а если погибнетъ, такъ туда ему и дорога; помогать же ему, значитъ идти противъ верховныхъ законовъ естественнаго подбора и останавливать прогрессивный ходъ исторіи, который непремѣннодолженъ покупаться цѣною страданій низшихъ, худшихъ, слабыхъ. Такъ разсуждала суровая г-жа Ройе. А, впрочемъ, должно быть увеселенія ради, она прибавила къ этимъ суровостямъ нѣкоторую утопію. А именно, набросала планъ будущаго царства амазонокъ, устроеннаго на манеръ пчелинаго общества, гдѣ женщины,
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4