619 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 620 и ііШі ІІІІІ ш І! I1 і ІІІі I Яіі 1 щ:: іі І! іі 4щ 1 ''«І в ,1 . Ііі/ІІА ! І Когда бодѣе молодыя культурный націи, сѣверо-американская и русская, освободятся отъ естественнаго честолюбія идти наравнѣ съ болѣе старыми, когда ихъ здравый смыслъ, не слишкомъ связанный преданіями, одержитъ верхъ, тогда произойдете эта реформа" („Еаталепсія и месмеризмъ", стр. 38). Ну, вотъ, значитъ, представитель гнилого Запада говорить намъ: пожалуйста, поборитесь съ Западомъ, пожалуйста, будьте самобытны; и вамъ хорошо будетъ, да и мы „ех огіепіе Іих" получимъ. Но наши самобытники и націоналы говорятъ: „стрижено, стрижено) " иупорно плетутся въ хвостѣ гнилого Запада и распинаютъ дѣтей нашихъ на крестѣ классицизма, дабы они, пригвожденные, наилучше проникались самобытностью... Греціи и Рима! А г. Страховъ увѣряетъ, что „теперь уже всякій мыслящій и пишущій человѣкъ въ Россіи обязанъ... объявить себя западникомъ или славянофиломъ, то-есть признать законность вопроса о самобытности и, слѣдовательно, въ сущности объявить себя за самобытность"... Г. Страховъ! убѣдите въ этомъ гг. Каткова, Аксакова и иныхъ прочихъ. Пожалуйте! честь и мѣсто... Другой примѣръ. Лавеле въ своей извѣстной книгѣ о „первобытной собственности" обращается къ исторически юнымъ обществамъ съ горячимъ призывомъ къ самобытности въ дѣлѣ землевладѣнія. Онъ убѣждаетъ ихъ „не усвоивать себѣ того узкаго, суроваго права, которое мы (то-есть старая Европа) заимствовали изъ Рима и которое можетъ (?) привести насъ къ экономической борьбѣ". Опять-таки, значитъ, представитель гнилого Западарекомендуетънамъ не подражать Европѣ и идти своимъ собственнымъ путемъ. А наши самобытники и націоналы опять-таки говорятъ: „стрижено, стрижено". Ни объ чемъ они такъ не хлопочутъ, какъ объ томъ, чтобы ввести и унасъ „узкое, суровое" римское право собственности и, какъ вѣнецъ его, европейскую культуру. Г. Катковъ дѣлаетъ это съ откровенностью человѣка, ничѣмъ, кромѣ своего „ндрава", не связаннаго, а г. Аксаковъ съ лицемѣріемъ человѣка, связаннаго славянофильскими преданіями. Онъ такъ много болталъ объобщинномъ началѣ, искони отличавшемъ могучій духъ русскаго народа отъ духа народовъ европейскихъ, и гарантирующемъ Россію отъпролетаріата и другихъ золъ Запада; такъ много болталъ, что и доселѣ привычныя уста трубятъ: община, община, община. Но что въ дѣлѣ разумѣнія отечественных!, аграрныхъ порядковъ г. Аксаковъ есть чистокровный западникъ, въ этомъ, конечно, теперь уже никто не сомнѣвается. А если бы кто усомнился, тому рекомендую перечитать послѣднее письма А. Н. Энгельгардта „Изъ деревни" („Отечественныя Записки", № 2). Такимъ образомъ, человѣкъ, обязанный объявить себя за самобытность, есть чистый фантомъ. Много есть людей, играющихъ на. этомъ и другихъ подобныхъ словахъ, какъ на струнахъ балалайки. Но какова бы ни была сама по себѣ эта балалаечная мелодія,. а не всякій, говорящій: „Господи! Господи!" внидетъ въ царствіе Божіе. На словахъ у насъ самобытностью хоть прудъ пруди, а на дѣлѣ она сводится къ заимствованію изъ Европы именно того, что тамъ есть гніющаго и отъ чего сама Европа не знаетъ. какъ отдѣлаться. Но г. Страховъ видитъ самобытность и, съ твердостью простирая палецъ въ пустое пространство, говоритъ: вотъ она! Въ то же время, когда ему говорятъ о „реальныхъ бѣдствіяхъ", онъ съ недоумѣніемъ спрашиваетъ: да гдѣ же они? но, пожалуй, вообразимъ и т. д. Это, поистинѣ, удивительно. Но еще удивительнѣе то, что пріемы мышленія г. Страхова и ег& отношеніе къ вещамъ но сю и по ту сторону бытія отнюдь не могутъ быть поставлены ему лично на счетъ. Онъ, положимъ,. издревле привыкъвътуманахъ носиться, свободно отъ перстиземной. Но возьмите какойнибудь „Московскій Листокъ", весь, вѣроятно, погруженный въ земнуюперсть, и тотъ,. имѣя передъ глазами образцы величайшей терпимостивластей поотношенію къбезобразному обращенію съ рабочими, пресерьезнопугаетъ нѣмца на Тверской въ жидовскомъ домѣ: смотри, нѣмецъ! у насъ такіе порядки нетерпимы! Г. Катковъ швыряетъ камнемъ въ мимоходящаго и затѣмъ гордо спрашиваетъ: ты что же, такой-сякой, не благодаришь за кусокъ хлѣба, который я тебѣ подалъ? А зритель вмѣсто того, чтобы изумиться такому фантастическому поведенію московскаго вапы, только вздыхаетъ: все французъ гадитъ! Г. Аксаковъ, развертывая русскую исторію на страницахъ, въ коихъ повѣствуется о царствованіи Ивана Грознаго и о бунтѣ Стеньки Разина, говоритъ: вы видите, что въ до-петровской Руси никакой розни не было, и мужикъ не билъ барина, потому что и баринъ не билъ мужика! —Все это только отдѣльные маленькіе эпизоды изъ огромной траги-комедіи, которая грозитъ растянуться больше, чѣмъ на тысячу и одну ночь... И такъ какъ мы окружены со всѣхъ сторонъ удивительнымъ, имъ дышемъ, имъ питаемся, то нѣтъ уже ровно ничего удивительнаго въ томъ, что у насъ процвѣтаетЪ спиритизмъ. Говорятъ, что когда фокусникъ Казеневъ объявилъ себя анти-спиритомъ и обѣщалъ показать и показалъ спиритическія
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4