- жтшшш 'ЖШ• ■ . . Г; - - €17 записки современника (1881 —1882 г.). 618 неизбѣжны и могутъ приводить пасъ въ замутить воду, дабы удобнѣе было ловить ■скорбь, но не въ недоумѣніе; мы тутъ хо- въ ней и щукъ, карасей иоѣдающихъ, и рошо знаемъ, противъ чего и какъ намъ карасей, щуками поѣдаеиыхъ. Г. Отраховъ, -слѣдуетъ бороться; все зависитъ только отъ я увѣренъ, съ чистымъ сердцемъ пишете: нашей стойкости, отъ нашей доброй воли". „Теперь уже всякій мыслящій и пишущін А вотъ, дескать, подражаніе Европѣ —это человѣкъ въ Россіи обязанъ (курсивъ г. Отранѣчто худшее, чѣмъ всѣ „реальныя бѣд- хова) стать въ извѣстное отношеніе къ этой -ствія", ибо это болѣзнь духа. реакціи (противъ „западнаго нросвѣщенія Обратитевшгааніепреждевсего наистинно въ цѣломъ"), обязанъ объявить себя заболѣзненпый скептицизмъ, съ которымъ падникомъ или славяпофиломъ, то-есть прит. Страховъ относится къ реальнымъ бѣд- знать законность вопроса о самобытности <ствіямъ. Ему нужно „вообразить", напрячь и, слѣдовательно, въ сущности объявить воображеніе, чтобы допустить существовапіе себя за самобытность" („Борьба съ Запа- -въ Россіи внутреннихъ безпорядковъ, же- домъ", стр. 93). Г. Страховъ говоритъ съ -стокости, безразсудства, невѣжества, пьян- чистымъ сердцемъ, но говоритъ пустяки, ства, дикихъ нравовъ. Кажется, всего этого Пустяки сами по себѣ невинные и развѣ слишкомъ достаточно, совершенно даже не- только утомительные, ибо плетутся они ■зависимо отъ той иди иной точки зрѣнія на много лѣтъ, а все никакой самобытности вещи. Для признанія факта внутреннихъ изъ нихъ не проистекаетъ. Но люди, имѣбезпорядковъ и прочаго не надо быть не- ющіе практическій интересъ во внѣдреніи нремѣнно радикаломъ или непремѣнно ли- фантастическаго элемента въ русскую жизнь, •бераломъ, консерваторомъ. Не надо быть обращаютъ эти самые невинные и только даже Ѳомой невѣрнымъ, ибо вотъ онѣ язвы, утомительные пустяки въ поприще истинА г. Страховъ любезно соглашается: „сообра- наго безстыдства. дамъ, въ самомъ дѣлѣ!" Ну, хорошо, вообра- Не будемъ говорить о старыхъ временахъ,. зимъ. А потомъ что? А нотомъ оказывается, о прошломъ славянофильства и западничечто „реальныя бѣдствія, реальные недо- ства. Я утверждаю, что, во всякомъ случаѣ, -статки" суть совершенный вздоръ, почти не теперь ихъ нѣтъ, что это тѣни, жильцы ■стоющій вниманія. Во-первыхъ, они „вътой страны небытія, и если г. Страховъ настаиили другой мѣрѣ" неизбѣжны. Во-вторыхъ, ваетъ на ихъ не только наличности, а даже мы отлично знаемъ противъ чего и какъ обязательности, то это единственно потому, слѣдуетъ бороться, да и, вообще, никакихъ что онъ, вообще, видитъ невидимое и не препятствій для борьбы не предвидится, ибо видитъ видимаго. Есть, правда, люди, съ больвсе дѣло въ нашей доброй волѣ... Какая шимъ азартомъ толкующіе о самобытности прелесть! не житье, а масляница! Одного и провозглашающіе борьбу съ Занадомъ, но только не понимаю: почему бы г. Страхову, это „слова, слова, слова". Мало того. Въ если дѣло стоитъ такъ просто, не указать виду нашей исторической молодости сами намъ ясно и точно, какъ намъ раздѣлаться западные люди обращаются къ намъ иногда съ этими мизерными реальными бѣдствіями? съ совѣтами идти путемъ самобытности и Положимъ, что это пустяки, мало достойные даже возлагаютъ на насъ въ этомъ смыслѣ высоко парящаго мыслителя, но отчего же, болынія надежды. Но именно наши борцы все-таки, мыслителю не спуститься хотя бы съ Занадомъ и представители „національной" яа одно мгновеніе на грѣшную землю; сну- политики и самобытности рѣшительно обруститься, утереть всѣмъ намъ носъ и потомъ баютъ всѣ подобный надежды. Примѣры: опять отлетѣть въ ту высшую сферу вещей Разсуждая о разныхъ недоумѣніяхъ, выбезъ названія и названій безъ вещей, гдѣ званныхъ гипнотическими явленіями даже ракъ свиститъ, гдѣ лѣшій бродитъ и только между врачами, вѣнскій профессоръ Бенеодинъфранцузъгадитъ? Весьма можетъ быть, диктъ указываете, какъ на одну изъ нричинъ что мы остались бы на землѣ и только съ этихъ недоумѣній, на классическое обраблагодарностью и утертыми носами любо- зованіе. „Въ дѣйствительности,—говоритъ вались бы на вознесеніе г. Страхова, а мо- онъ: —хотя съ „аттестатомъ зрѣлости", но жетъ быть и сами полетѣли бы за нимъ на незрѣлымъ приступаетъ врачъ къ своимъ крыльяхъ радости. Теперь же намъ, ненро- занятіямъ, и такъ будетъ продолжаться до свѣтленнымъ, остается только вздыхать и тѣхъ поръ, пока не будетъ въ корнѣ унистонать: когда эта безсмыслица кончится?! чтожена легенда классическаго воспитанія. Безсмыслица и безстыдство. Это послѣднее Послѣднее есть „умственная клюка", но тая говорю не лично о г. Страховѣ, для ко- кая, которая мѣшаетъ намъ правильно хотораго бытіе и небытіе, существующее и дить. Я сомнѣваюсь, чтобы этотъ перевонесуществующее смѣшиваются въ нѣкото- ротъ вышелъ изъ среды старыхъ культрромъ философскомъ туманѣ, а не въ пройдо- ныхъ народовъ Запада. Преданіе есть сильшескихъ, практическихъ понолзновеніяхъ ное оружіе, но въ то же время крѣпкія оковы.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4