595 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 596 на обвинительный актъ противъ директора гимназіи. Рѣчь эта представите.ммъ общества показалась настолько странною, что одинъ изъ нихъ выразилъ удивленіе по поводу выслушанной рѣчи, назвалъ ее обвинительнымъ актомъ, причемъ пояснилъ, что скорѣе, въ порядкѣ вещей, было бы имъ, представителямъ общества, быть недовольными директоромъ и произносить его высшему начальству обвинительный актъ. Посіѣ такого неожиданнаго „афронта" попечитель оставилъ тимназію, видимо недовольный. Толковъ объ этомъ много. Разговоры сводятся еъ тому, что начальнидѣ гимиазіи и директору будетъ предложено выйти въ отставку, о чемъ всѣ сожалѣютъ, крайне не сочувствуя иодобнымъ мѣрамъ. Оба представителя дворянства, архіерей, сильно отстаивающШ директора, городской голова и многіе друііе члены общества устроили общій адресъ, въ которомъ говорятъ за оставленіе иачальствъ гимнааіи на своихъ мѣстахъ, какъ людей вполнѣ способныхъ, которыми все общество вполнѣ довольно. Губернскій предводитель дворянства отправился къ попечителю на квартиру и вручплъ ему этотъ адресъ. Преосвященный Гурій, архіепископъ таврическіП, отправился въ гостинницу, къ попечителю, чтобы увѣрить его, что общество возбуждено разными слухами и что общество ліелаетъ, чтобы начальство гимназій оставалось на своихъ мѣстахъ, такъ какъ можно ручаться, что нѣтъ твердыхъ основаній къ перемѣнѣ ихъ, а также, что вѣрить доносчикамъ и недоброжелателямъ нельзя и къ ихъ заявленіямъ нужно относиться осторожно. Тѣмъ не менѣе, полагаютъ, что начальство нашихъ гпыназій, къ сожалѣнію общества, будетъ или уволено, или перемѣщено. Если это осуществится, то, такиыъ образомъ, тайнымъ агентамъ, шпіонамъ, доносчикамъ и анонимныыъ ішсьмамъ будетъ оказано больше вѣры, чѣмъ представителямъ общества. Какъ назвать такое положееіе вещей, когда цѣлыи городъ можетъ быть встревоженъ какими-то „тайными агентами, шпіонами, доносчиками и анонимными письмами", и когда архіенископъ, высшее духовное лицо, тщетно доказываетъ, что „вѣрить доносчикамъ и недоброжелателямъ нельзя и къ ихъ заявленіямъ нужно относиться осторожно " ?„ Галиматья " —этовѣрно, пѣтушій Матвѣй, §а11і МаШав, вмѣсто Матвѣева пѣтуха. Но представьте себѣ, какъ злорадно потираютъ руки тѣ „доносчики и недоброжелатели", которые заварили всю эту нашу. Да и какъ имъ не радоваться? Захотѣли и отняли пѣтуха у Матвѣя и отдали Матвѣя пѣтуху, а ужъ чего, кажется, несообразнѣе? Понятное дѣло, что люди грубые, злобные, малоумные, получивъ въ распоряженіе такую магическую силу, не унустятъ случая приложить ее даже ни съ того, ни съ сего, такъ, для удовлетворенія просто безпредметно - злобваго чувства своей мощи. Еще понятнѣе, что это орудіе пускается въ ходъ съ опредѣленною, спеціальною цѣлыо нагадить неиріятному человѣку, напримѣръ, оскорбившему злобнаго и малоумнаго человѣка, уличившему его въ какой-нибудь пакости или, напротивъ, оказавшему ему много услугъ. Ибо глубока глубина дрянности дрянного человѣка и съ особенно дрянною радостью нроявляетъ онъ при случаѣ заемную, случайно полученную силу надъ тѣмъ, кому онъ много обязанъ: это нарочито льститъ его самолюбію. Словомъ, нѣтъ низости, которая не могла бы насосаться, какъ піявка, въ такія времена, когда одного магическаго слова достаточно, чтобы отнять нѣтуха у Матвѣя и отдать Матвѣя пѣтуху. Взятая отдѣльно, симферопольская исторія представляетъ нѣчто даже фантастическое, и надо надѣяться, что попечитель одесскаго учебнаго округа, равно какъ и министерство народнаго просвѣщенія прекратятъ, наконецъ, эту фантасмагорію, то-есть, оцѣнятъ предстательство преосвященнаго Гурія и симферопольскихъ нотаблей. Но, вѣдь, не всегда духовные и свѣтскіе нотабли хотятъ и могутъ вступить въ борьбу съ разыгравшимся звѣремъ, а даетъ онъ себя знать не въ одномъ Симферополѣ и не только въ февралѣ мѣсяцѣ. Недавно одинъ мой старый пріятель, живущій въ провинціи, былъ по дѣламъ въ Петербургѣ. Онъ сообщилъ мнѣ, между прочимъ, въ разговорѣ, что, дескать, въ эту самую минуту у него дома происходитъ, можетъ быть, полицейскій обыскъ по нелѣпѣйшему доносу политическаго характера. Посмѣявшись надъдѣйствительно колоссальною нелѣаостыо доноса, я замѣтилъ пріятелю, что ему опасаться, во всякомъ случаѣ, нечего, потому что обыскъ кончится торжествомъ его невинности.—„А я почемъ знаю?" —возразилъ пріятель. —„Да вѣдь у васъ ничего противозаконнаго нѣтъ".— „Можетъ быть, и найдется. У меня по дѣламъ моимъ благопріятелей много, и есть между ними такіе, что ни передъ чѣмъ не остановятся, лишь бы напакостить изъ-за угла- , коли такой доносъ сочинили, такъ могутъ въ мое отсутствіе и подкинуть чтонибудь"... Я не знаю конца этой исторіи, но это все равно, ибо воодушевительно должно дѣйствовать уже самое ожиданіе, самая перспектива, въ концѣ которой красуется тотемская морошка, Воодушевительно, разумѣется, для тѣхъ маговъ и волшебниковъ, которые „знаютъ слово", и совсѣмъ не воодушевительно для мирныхъ гражданъ. Что значитъ по нашему времени „слово", это лучше всего видно изъ недавнейисторіи закрытія харьковскаго университета. Исторія эта, насколько ее можно возстановить на основаній различныхъ корреспонденцій, состояла въ слѣдующемъ: 23-го января въ харьковскомъ дворяискомъ собраніи происходилъ танцовальный
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4