і м. 589 записки современника (1881—1882 г.). 590 Нѣжинѣ". Въ концѣ концовъ, Ландражинъ ванія ближнему слишкомъ все-таки скуденъ. получилъ желаемое, но въ конференціи Ивдругъ является возможность съуснѣхомъ нѣжинской гимназіи" высшихъ наукъ на- объявить любого Иванова и всякаго Петрова шлись, все-таки, представители ничего не „вольтеромъ", „массономъ", „сицилистомъ", забывающей и ничему не научающейся Не- врагомъ Бога и властей! Самая возможность мезиды. Самымъ виднымъ изъ нихъ ока- уснѣха на этомъ поприщѣ окриляетъ неразался опять-таки законоучитель, но уже не зуміе и злобу. Тигръ не тигръ, а всего-то о. Вольшскій, а новый, о. Мерцаловъ. Это ду- на всего какой-нибудь Билевичъ, или Воховное лицо рѣшительно полагало Ландра- лынскій, или Мерцаловъ, но все-таки лизжину дёнегъ не давать, ибо, дескать „совсѣмъ нулъ крови. Онъ, ничтожество, я знаетъслонеестественно давать плату такому дѣлате- во" не хуже какого мага и волшебника, лю, который, бывъ нринятъ на извѣстныхъ, Онъ, безсильный, можетъ отнынѣ не просто выгодныхъ для него условіяхъ починить гадить ближнему, а дѣлать это съ музыкой, домъ, совершенно бы оный разрушилъ, или съ сладострастнымъ ощущеніемъ своего мопостроить новый, вмѣсто сего попортилъ бы гущества и съ издѣвательствомъ надъ жертматеріалы.къпостроенію приготовленные"... вой. Звѣрь распаляется, окончательно дуЧерты знакомыхъ лицъ, знакомый раз- рѣетъ, ибо какую бы дурость, совершенно гулъ гнусности и злобы... даже ни съ чѣмъ несообразную, онъ ни Есть что-то звѣрское въ человѣкѣ, на- предъявилъ—она имѣетъ кредитъ. Сущеслѣдіе далекихъ нредковъ, бѣгавшихъ на ствуетъ, напримѣръ, профессоръ Бѣлоусовъ, четверенькахъ. Исторія наложила на этого настолько скромный и умѣренный, что не звѣря дѣлый рядъ слоевъ, такъ что по вре- одобряетъ чтенія юношествомъ „сочиненій менамъ его будто и нѣтъ вовсе. Но иногда Александра Пушкина и другихъподобныхъ". звѣрь просыпается и щелкаетъ звѣриными Но стоитъ только вырвать изъ его курса клыками, и машетъ звѣринымъ хвостомъ, наудачунѣскольконевиннѣйшихъфразъ безъ и злобно щуритъ звѣриные глаза... всякой связи и приписать: „сіе противно Боюсь, впрочемъ, что эти черты возбу- святому писанію и ученію церкви" или чтодятъ въ читателѣ картину, слишкомъ кра- нибудь въ этомъ родѣ; стоитъ только соверсивую для сюжета настоящей нашей бесѣды. шить эту простую манипуляцію, чтобы заНѣтъ, надо себѣ представить звѣря же, злоб- горѣлся сыръ-боръ и чтобы врагъ „Аленаго и лукаваго, но не обладающаго никакой ксандра Пушкина и другихъ подобныхъ" собственной силой, а почернающаго ее въ оказался въ концѣ концовъ врагомъ властей случайныхъ обстоятельствахъ времени и и Бога. Существуетъ профессоръ Ландрамѣста, тогда и получится дѣятель эпохи ре- жинъ, котораго само начальство аттестуетъ акціи. Реакція не только останавливаетъ такъ; „сколько службою но своему предмету ходъ историческаго движенія или, вѣрнѣе съ хорошей стороны извѣстенъ, столько и сказать, пытается его остановить, потому свѣдѣніями по оному начальствомъ и посточто въ концѣ концовъ никакая реакція ни- ронними лицами много засвидѣтельствочего не останавливаетъ и остановить не мо- ванъ" .Но маги иволшебники „знаютъ слово", жетъ, но она будитъ, кромѣ того, въ людяхъ И вотъ—фьють! Ландражинъ, разлученный звѣрскіе инстинкты, даетъ имъ просторъ. съ семьей, кушаетъ морошку въ Тотьмѣ. Всѣ эти Билевичи, Никольскіе, отцы Волын- Какъ неразгуляться звѣрскимъ инстинктамъ скіе, отцы Мерцаловы, конечно, и въ обык- при такихъ условіяхъ, и что мудренаго, новенное время не были бы рыцарями чести, если о. Мерцаловъ не пожелалъ оставить Но въ обыкновенное сѣрое время ихъ зло- Ландражина въ покоѣ даже въ Тотьмѣ и все желательная дѣятельность была бы заклю- тянулъ ту же единственную волчью пѣсню: чена въ сравнительно узкіе предѣлы спле- „совсѣмъ неестественнодавать плату такому тенъ, иересудовъ, перебранки, пожалуй, по- дѣлателю". Положимъ, что этому „дѣлатетасовки. Все это некрасивыя вещи, разу- лю" просто-таки должны, просто не запламѣется, но, составляя болѣе или менѣе не- тили денегъ, слѣдующихъ ему по праву, обходимуюпринадлежностьизвѣстнойсреды, Но какія ужъ права и долги, когда рѣчь онѣ неоткрываютъ зложелательному взгляду идетъ о „вольтерѣ", „масонѣ", „сицилистѣ", яикакихъ новыхъ, широкихъ перспективъ: „пошломъ либералѣ", вообще о человѣкѣ, дѣло і&бычное, дѣло привычное, совершаю- отмѣчеиномъ перстомъ разъярившагося щѳеся уже съ нѣсволько притупленнымъ звѣря, если только у него перстъ, а не коанпетотомъ. Правда, когда нужно спихнуть пыто! Въ томъ-то и сласть для ничтожества, кого-нибудь съ мѣста, чтобы самому сѣсть чтобы бить жертву безъ конца и жалости на неге или посадить родного человѣчка, и наслаждаться въ этомъ гнусномъ дѣлѣ тогда аппетитъ разыгрывается и въ игру отраженіемъ своего заемнаго могущества... вносится нѣкоторая еграстность. Но самый Глубоки тайники человѣческой души и арсенал орудій шюдсиживанія и нодгажи- много въ нихъ бродитъ такого, что и не
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4