583 СОЧИВЕНІЯ Н. К. М0ХАИЛОВСЕАГО. 584 что лежитъ такъ иди иначе на плечахъ народа, но это все оказывается, именно, интеллигенціей, а не ^командующими классами", какъ говорятъ другіе, не „буржуазіей", какъ наноминаютъ третьи, не помѣстнымъ дворянствомъ, не чиновничествомъ. Нѣтъ, это все пустяки: интеллигенція —вотъ чума! единственная, но зато страшная чума, подлежащая воздѣйствію. Поэтому, тотъ же самый гномъ съ совершенно чистою совѣстью сегодня требуетъ постановки новаго балета на счетъ народа, а завтра потребуетъ на тотъ же счетъ войны за братьевъ-боснякоиъ. Гномъ очень хорошо знаетъ, что балетъ и война будутъ устроены на счетъ народа и нимало не совпадаютъ съ его интересами. Но ему, собственно, и дѣла нѣтъ до интересовъ народа; это только такъ— знамя, гарниръ приличія, можетъ быть, попытка Сдѣдки съ собственною совѣстыо, а главная и даже единственная задача состоитъ въ уязвленіи интелдигенціи: „ученье, вотъ чума! ученость, вотъ причина!", хотя прямо этого гномъ не скажетъ. Балетъ же и война по этой части совершенно невинны, ну, и, значитъ, они желанные гости. Неси, народъ, свою копейку и свой потъ, чтобы господа гномы могли любоваться „эдеваціями" и „выворотностью ногъ" танцовщицъ въ новомъ балетѣ (см. въ этомъ же номерѣ рецензію книги „Балетъ, его исторія и мѣсто въ ряду изящныхъ искусствъ"). Неси, народъ, свою копейку ради посрамленія гордой и коварной Австро-Венгріи. Это ничего, это можно, ибо ни новый балетъ, ни новая война не помѣпшютъ мракобѣсію... Другой гномъ вступается за духъ народа. Но при ближайшемъ разсмотрѣніи духъ великаго, могучаго народа, которому предстоятъ долгіе годы жизни, оказывается совершенно несовмѣстимымъ съ „образованностью". Сама по себѣ образованность, можетъ быть, и недурная вещь, но какъ только русскій человѣкъ вступаетъ на „чреду" ея, такъ немедленно и фатально „нравственно падаетъ". Когда гному говорятъ, что „духъ" народа русскаго, между прочимъ, весьма опредѣленно требуетъ прирѣзки земли, то гномъ отвѣчаетъ: пѣтъ, земли у мужика довольно, это и „наука", „образованность", можетъ подтвердить. Притомъ же, земля, надѣлы—это такая грубая матерія, такая жалкая проза, а вотъ вы съ другой-то стороны удовлетворите народный духъ, съ поэтической, съ самой что ни на есть духовной—образованность уничтожьте: „ученье, вотъ чума! ученость, вотъ причина!" А ужъ если эту чуму нельзя уничтожить совсѣмъ, то, по крайней мѣрѣ, монополизируйте ее: поднимите плату за образованіе въ учебныхъ заведеніяхъ, дабы лишь малая доля русскихъ людей могла въ нихъ попадать. Ибо истинно говорю вамъ: чреда образованности ведетъ къ нравственному падепію. Посмотрите на древнюю и, въ особенности, московскую Русь, которая была "едина и цѣлокупна въ своемъ невѣжествѣ, и какъ тогда все было честно и благородно! —Опятьтаки гномъ, въ противность мнѣнію г. Дитятина, очень хорошо знаетъ, не можетъ не знать, что раздѣленіе на мужика и барина гораздо старше „чреды образованности", и что московская Русь была черезъ край переполнена „нравственнымъ наденіемъ" и всяческой мерзостью. Но гномъ исполняетъ свою миссію: въ тревожныя минуты оказывается большой запросъ на людей, владѣющихъ простымъ секретомъ замазыванія бѣды, а секретъ этотъ давно открыта Фамусовымъ и состоитъ въ томъ, чтобы зажать ротъ интеллигенціи: ученье, вотъ чума!.. Разница однако, въ томъ, что Фамусовъ былъ вполнѣ искрененъ, и самъ кардіографъ г. Ціопа не открылъ бы въ его сердцѣ призпаковъ лицемѣрія. Другое дѣло наши гномы. Для нихъ лицемѣріе, эта характеристическая черта нашего смраднаго и мрачнаго времени, неизбѣжно. Но взойдетъ солнце —это вѣрно. И гномы застрянутъ въ дверяхъ и окнахъ храма... А, впрочемъ,. нѣкоторые изъ нихъ быстро переодѣнутся и сожгутъ все, чему поклонялись, и поклонятся всему, что сожигали. Не надо быть пророкомъ, чтобы предсказать такой оборотъ: дѣло бывалое... XII. О нѣкоторыхъ старыхъ и новыхъ недоразужѣніяхъ *), Въ прошломъ году русская литература обогатилась новымъ трудомъ г. П. Полевого—біографіей нашего извѣстнаго поэтаиздателя, Н. В Гербеля. Въ біографіи приведены многіе въ высшей степени важные факты и документы; напримѣръ, застольная рѣчь, произнесенная г. Гербелемъ на обѣдѣ^ который ему давали товарищи по лейбъгвардіи уланскому полку при выходѣ его въ отставку, и т. п. Но трудолюбивый біографъ не ограничился свѣдѣніями о поэтѣ-издателѣ. Мы узнаёмъ весьма многое объ отцѣ Н. В. Гербеля и нѣчто объ его супругѣ, О дѣтяхъ, однако, почему-то ничего не узнаёмъ и даже не видимъ изъ біографіи, былъ ли „вполнѣ счастливый бракъ" Н. В. Гербеля благословленъ потомствомъ. Это,, впрочемъ, не единственный пробѣлъ въ *) 1882 г., мартъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4