577 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИВА (1881—1882 г.). 578 вичи, соединившись съ половцами, пошли на Мстиславичей! И сколько нулей и единицъ доставалось на долю тѣхъ, которые никакъ не могли запамятовать, кто на кого пошелъ, кто кого надулъ^редалъ^родалъ, ослѣпилъ, убилъ, кто соединился съ половцами, а кто съ косогами! Правда, что память прмлежнѣйшихъ также давно уже освободилась отъ Изяславичей и Мстиславичей, брошешшхъ въ море забвенія, подобно тому, какъ бросается съ корабля въ море балластъ. Но если не специалисту нѣтъ ни надобности, ни возможности запомнить всѣ перипетіи этой драмы, то драма, во всякомъ случаѣ, была, и всѣ мы знаемъ, что эта драма состояла въ безконечной дракѣ, что князья съ своими дружинниками ходили по лицу русской земли не въ „единеніи" съ простымъ русскимъ людомъ, а въ разореніе ему и въ союзѣ съ половцами, косогами, печенѣгами, казарами, татарами. Знаемъ мы также, что всѣ эти иноплеменники приглашались князьями на разгромъ родной земли не съ тлетвориаго запада... Отнюдь нѣтъ! Далѣе, говоря о духовенствѣ, которое, по своимъ нравственнымъ и политическимъ воззрѣніямъ, стояло въ полной розни съ массами тогдашняго населенія, г. Дитятинъ самъ замѣчаетъ: „Кто не знаетъ, что первоначально все духовенство —низшее и высшее —состояло изъ грековъ, воспитанныхъ совершенно на иныхъ началахъ нравственно-религіозныхъ и политическихъ". Но, точно также, кто же не знаетъ, что, напримѣръ, въ Новгородѣ за все время его самостоятельнаго существованія „безпрестапно происходили раздоры, и молодшіе или черные враждовали со старѣйшими и богатыми" (цитата изъ Костомарова). Кто не знаетъ, что „въ позднѣйшее время новгородской исторіи боярскія фамиліи рѣзче и рѣзче отдѣляли свои интересы отъ интересовъ народа", благодаря чему дѣло дошло до того, что „новгородскіе бояре, продавая свое отечество князьямъ, совершенно разошлись съ народ омъ" (цитата изъ Бѣляева). Наконецъ, вотъ и московскій періодъ, эта лучезарная звѣзда русской исторіи, время собиранія русской земли и государственнаго ея объединенія: „Тотчасъ послѣ нохоронъ Василія вдовѣ его донесли уже о крамолѣ" (цитата изъ Соловьева). „Цѣлыя пятнадцать лѣтъ царствованія Грознаго, все его малолѣтство—не что иное, какъ сплошной рядъ крамолъ, убійствъ, дворцовыхъ переворотовъ". Крамола выходитъ и на улицу, и разъяренная толпа убиваетъ Юрія Глинскаго въ Усненскомъ соборѣ. Итальянецъархитекторъ бѣжитъ въ Ливонію и на вопросъ о причинахъ бѣгства отвѣчаетъ: „и нынеча, какъ великаго князя Василья не Н. К. МИХАЙ.ТОЕОВІЙ, Т. V. стало и великой княгини, а государь нынѣш-- ній малъ остался, а бояре живутъ по своей волѣ, а отъ нихъ великое насиліе, а управы въ землѣ никому нѣтъ, а промежъ бояръ великая рознь". Но вотъ Грозный выросъ, развернулся, и потекли по русской землѣ рѣки крови правыхъ и неправыхъ. Вотъ „скорбный главою" Ѳеодоръ и возстаніе въ Москвѣ, и осада Кремля... Годуновъ... Самозванцы... боярскія измѣны, купля и продажа русской земли... цѣлованіе креста сегодня Годунову, завтра Дмитрію, сегодня Шуйскому, завтра Тушинскому вору... Затѣмъ, сравнительно долгая пауза въ царствованіе Михаила Ѳеодоровича и опять крамола, кровь, хищеніе, „кормленіе", бунты. „Окружавшіе царя брали просьбы у народа и всякій разъ представляли дѣло въ иномъ видѣ " (Соловьевъ). Московскій мятежъ 1648 г. затихаетъ, между прочимъ, благодаря отчасти нѣмецкому наемному войску. Упоминая объ этомъ эпизодѣ, г. Дитятинъ замѣчаетъ: „Увы, какъ должно оскорбиться чувство патріотизма нашихъ патріотовъ: нѣмецкіе наемные солдаты охраняютъ царя отъ народа, и этотъ народъ не трогаетъ ихъ, отступаетъ передъ ними, и отступаетъ, по разсказу историка, не только какъ передъ вооруженною силой, но и какъ передъ людьми, которыхъ уважаетъ за то, что они „люди честные, обмановъ и притѣсненій боярскихъ не хвалятъ"... Затихла Москва, возстали Сольвычегодскъ, Устюгъ, Псковъ, Новгородъ, потомъ опять Москва, нотомъ Соловецкій монастырь, нотомъ поднялся Стенька Разинъ... Послушайте, да неужели же мы въ самомъ дѣлѣ всего этого не знаемъ?! Не говорю, разумѣется, о мелкихъ подробностяхъ, но развѣ намъ можетъ быть неизвѣстна общая картина скорби и крови, хищенія и кормленія, измѣнъ и предательствъ московской Руси? Неужто, наконецъ, одного царствованія Ивана Грознаго или одного бунта Стеньки Разина не достаточно для разсѣянія всего этого тумана „единеиія", „цѣлокупности", всей этой трухи, которую „Русь" пускаетъ добрымъ людямъ въ глаза? Нѣтъ, г. Дитятинъ слишкомъ благодушенъ. Позорно, разумѣется, не знать исторіи своей родины, но еще позорнѣе сознательно извращать ея сыыслъ, называть черное бѣлымъ и кроваво-красное небеено-голубымъ. Была, видите ли, идиллія: пастушки играли на свирѣляхъ нѣжныя мелодіи, барашки щипали зеленую травку, а небесный' сводъ прикрывалъ эту картину „цѣлокунностыо 1' своей лазури; пришелъ Петръ и разнесъ картинку: явились „мужикъ и баринъ, бьюшде и битые, бритые и небритые", а до тѣхъ поръ никто никого не билъ, ни бояринъ хо19
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4