569 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881 —1882 г.). 570 огорченъ. Я не пророкъ, но предсказываю вамъ, что если вы не остановите какъ можно скорѣе деморализацііо этой молодежи, круто измѣнивъ систему образованія, то черезъ пятнадцать, двадцать лѣтъ Россія будетъ въ состояніи полнаго соціальнаго разложенія" .—Министрънедовѣрчиво улыбнулся:—„Вы преувеличиваете, потому что. не имѣете довѣрія къ морализующей силѣ естественныхъ наукъ",—отвѣчалъ онъ.—„О, да! довѣрія никакого " ,—возразилъ я. —Янеошибался. Хотите знать, что вышло потомъ изъ этихъ юныхъ нигилистовъ, протестовавшихъ тогда противъ моихъ доктринъ? Ихъ было около сотни и изъ этого числа, по крайней мѣрѣ, семьдесятъ пять повѣшены или сосланы въ Сибирь". Трубите трубы, бейте литавры и барабаны!—г. Ціонъ сошелъ съ каѳедры... Каково бы ни было, однако, состояніе политическаго горизонта въ эту торжественную минуту, а очевидно, что г. Ціонъ во многомъ заблуждается. Заблуждается онъ, нанримѣръ, въ томъ, что называлъ графа Милютина „господиномъ министромъ"; въ дѣйствительности разговоръ начался, конечно, словами „ваше высокопревосходительство". Г. Ціонъ, бесѣдующій въ республиканской Франціи за панибрата съ фютюръминистромъ Полемъ Беромъ, забылъ, должно быть, какъ принято и должно обращаться къ министру у насъ. Во всякомъ случаѣ, г. Ціонъ заблуждается: онъ сказалъ не „господинъ министръ", а „ваше высокопревосходительство". Конечно, заблужденіе это, на первый взглядъ, совершенно пустяковое, въ особенности, если предположить (а это не невѣроятно), что и разговора-то такого вовсе не было. Однако, и не совсѣмъ всетаки пустяковое. Всю эту исторію своей актовой рѣчи г. Ціонъ къ тому разсказываетъ, чтобы, предупредить Францію насчетъ опасностей той репіе Маіе, на которую Поль Беръ увлекаетъ ее своими радикальными затѣями въ дѣлѣ народнаго просвѣщенія: дескать, затѣи эти уже испробованы въ Россіи и вотъ къ чему онѣ привели. Между тѣмъ, Франція есть страна, въ которой г. Ціонъ называетъ завтрашняго министра(г. Ціонъ прямо говоритъ это) —тон сЬег сои&ёге. Россія же есть страна, въ которой г. Ціонъ называетъ министра „ваше высокопревосходительство". Если достаточно свѣдущій палеонтологъ можетъ по одному зубу реставрировать весь образъ исконаемаго животнаго, которому этотъ зубъ принадлежалъ, то всякій простой смертный легко нарисуетъвъ общихъ чертахъ всю разницу государственнаго строя двухъ странъ, изъ которыхъ въ одной человѣкъ науки говоритъ министру „ваше высокопревосходительство", а въ другой—шоп сііег сопСгёге. Конечно, мы и безъ того знаемъ, что Франція и Россія не одно и то же, но заблужденіе г. Ціона хорошо подчеркиваетъ эту разницу. Аотсюда слѣдующій вопросительныйвыводъ: неужели же въ самомъ дѣлѣ всѣ радикальныя затѣи французскаго министра народнаго просвѣщенія были осуществлены у насъ десять лѣтъ тому назадъ и уже уснѣли принести свои плоды? Нечего и говорить, что Поль Беръ оставилъ письмо г. Ціона безъ отвѣта, но г. Ціонъ, будучи чрезвычайно великолѣпенъ, объясняетъ это своею непобѣдимостью: дескать, нечего было возразить. Ну, не совсѣмъ, кажется, такъ. Я думаю, что Поль Беръ могъ бы возразить многое, и, между прочимъ, сказать такъ: топ сЬег сопіхёге, я вамъ очень благодаренъ за то, что, озабочиваясь судьбами моей родины, вы даете мнѣ совѣты и указанія; но успокойтесь: я вовсе не требую для Франціи тѣхъ порядковъ школьнаго образованія, какіе господствовали въ Россіи въ вашу бытность тамъ, то-есть при министерствѣ графа Толстого, о коемъ много наслышанъ: совсѣмъ даже нанротивъ, и поскольку несчастія Россіи зависѣли отъ господствовавшей тамъ системы образованія, Франція будетъ моею системою гарантирована. Мнѣ кажется, что, говоря это, Поль Беръ былъ бы правъ, а г. Ціонъ заблуждается. Заблужденіямъ г. Ціона, впрочемъ, можно сказать, нѣсть конца. Пышный, какъ строители вавилонской башни, онъ тернитъ, примѣрно, одинаковое съ ними возмездіе: у тѣхъ Господь Богъ смѣшалъ языки, а у г. Ціона языкъ какъ-то самъ собой зарапортовался. Обратите вниманіе на порядокъ, въ которомъ изложено волненіе слушателей актовой рѣчи г. Ціона. Сначала его слушаютъ „съ сочувственнымъ вниманіемъ", потомъ раздается „неодобрительный ропотъ", потомъ „разразилась настоящая буря", потомъ буря „еще усилилась". Когда въ русскихъ торжественныхъ и иныхъ нубличныхъ собраніяхъ буря разражается до такихъ усилепныхъ размѣровъ, то происходитъ сами знаете что: залъ тѣмъ или другимъ способомъ очищается отъ публики и наступаетъ такая всеподавляющая тишина, какъ будто никогда никакихъ бурь на свѣтѣ не было. Ничего такого на академическомъ актѣ 1873 года не случилось. Правда, лѣтопись русскихъ скандаловъ велика и обильна и запутаться въ ней не трудно. Но объ актовой рѣчи г. Ціона въ свое время такъ много говорили, такъ много смѣялись надъ ней, что какъ бы, кажется, памъ не запомнить этого эпизода. Объ этомъ и г. Ціонъ умалчиваетъ. Спрашивается, какъ же это такъ: идетъ усиленная буря, а попечитель-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4