567 СОЧИНЕНІЯ Б. К. МИХАЙЛОВСВАГО. 568 боіической высоты. Дѣло въ томъ, что Поль Беръ, незадолго до своего назначенія министромъ народнаго просвѣщенія французской республики, сказалъ публичную рѣчь о религіозномъ образованіи въ школахъ духовныхъ обществъ. Г. Ціону эта рѣчь показалась несостоятельною и онъ нанечаталъ въ Сгаиіоів „отвѣтъ" на нее (собственно говоря, не отвѣтъ, а возраженіе, ибо Поль Беръ вовсе къ г. Ціону не обращался). Затѣмъ, г. Ціонъ издалъ свой отвѣтъ отдѣльной брошюрой, „побуждаемый пламенными поздравленіями, обращенными кънему со всѣхъ концовъ политическиго горизонта и уступая настоятельнымъ требованіямъ читателей". Дабы читатель не подумалъ, что я клевещу на г. Ціона, я приведу эту фразу въ нодлинникѣ: епсоига§ё раг йез іёіісііаііопк сііаіепгеизез, ѵепиев йев іоиз Іез соіпз йе ГЬогігоп роШдие, еі сёсіапі аих ргеззапіез іпѵиаііопй (1е тев Іесіеигз... Все письмо г. Ціона проникнуто этимъ тономъ увѣренности, что „со всѣхъ концовъ политическаго горизонта" на него, г. Ціона, устремлены взоры, полные вѣры, надежды, любви. И какъ только онъ нанечаталъ въ Сгаиіоіз свое письмо къ Полю Беру, такъ „въ ту же минуту по улицамъ курьеры, курьеры, курьеры... можете себѣ представить, тридцать пять тысячъ однихъ курьеровъ! Каково положеніе?^ —Г. де-Оіонъ! пожалуйте, говорятъ, управлять министерствомъ!" Управлять министерствомъ позвали, однако, но ошибкѣ, Поля Бера, а г. Ціонъ остался при курьерахъ. Тѣмъ хуже для Франціи, разумѣется, и для всего политическаго горизонта... Съ тѣхъ поръ и Поль Беръ провалился вмѣстѣ съ Гамбеттой. И Богъ съ ними! Намъ до нихъ дѣла нѣтъ, равно какъ и до содержанія письма г. Ціона. Да если бы мы и очень безпокоились насчетъ опасностей, угрожающихъ религіи во Франціи, то вѣдь на стражѣ ея стоитъ тамъ г. Ціонъ, привѣтствуемый и даже „пламенно" приветствуемыйполитическимъгоризонтомъ. Этимъ все сказано, и „чего-жъ тебѣ больше желать?" Такой стражъ не выдастъ. Чуть что, онъ опять затрубитъ тревогу, и опять къ нему поскачутъ курьеры, и опять позовутъ управлять министерствомъ Поля Бера, а онъ останется при курьерахъ. Это такъ ясно, просто и неизбѣжно, что и говорить ничего не остается. Но въ брошюрѣ г. Ціона есть одинъ эпизодъ, имѣющій непосредственное отношеніе къ нашему отечеству, и его-то я хочу рекомендовать вниманію читателя. Г. Ціонъ вспомипаетъ, какъ онъ, въ качествѣ профессора медико-хирургической академія, читалъ въ 1873 году актовую рѣчь въ академіи. Кое-кто изъ читателей, можетъ быть, тоже помнитъ какъ эту рѣчь, такъ и всѣ обстоятельства, сонровождавшія выходъ въ отставку г. Сѣченова и избраніе г. Ціона въ его преемники по каѳедрѣ физіологіи въ медико-хирургической академіи. Во всякомъ случаѣ, вотъ разсказъ г. Ціона. Бейте литавры и барабаны, трубите трубы! —г. Ціонъ входитъ на каѳедру! Его рѣчь озаглавлена „Сердце и мозгъ". „Предметъ моей рѣчи,—разсказываетъ г. Ціонъ—такъ напугалъ высшее духовенство, что оно, противно обычаю, не присутствовало на торжествѣ. Зато въ залѣ было много молодежи, отравленной преподаваніемъ моего предшественника, верховнаго жреца нигилизма, того самаго, который ухитрялся показывать душу подъ микроскопомъ и сообщать кроликамъ человѣческій разумъ, угощая ихъ фосфоромъ. Эти слушатели ожидали, безъ сомнѣнія, что я впаду въ тонъ ихъ бывшаго профессора и воспользуюсь своей темой, чтобы польстить грубому матеріализму, слишкомъ поощряемому квази-научною литературой. Ихъ заблужденіе разсѣялось скоро. Пока я говорилъ о чистой наукѣ, они слушали съ очень сочувственнымъ вниманіемъ. Только нѣкоторые моинамеки науслуги, оказанный физіологіей музыкѣ,поэзіи, живописи, вызвали неодобрительный ропотъ. Но подъконецъ рѣчи, когда я, въ согласіи съ авторитетами нашей науки, сказалъ, что человѣческій разумъ имѣетъ свои нредѣлы, за которыми все и всегда останетсянеизвѣстнымъ, разразилась настоящая буря. Она еще усилилась, когда я произнесъ слѣдующія слова: „уразумѣніе механикиинтеллектуальныхъ функцій—вотъпредѣлъ нашихъ познаній о душѣ, за который никогда не престунятъ ни естественныя и никакія другія науки". Говоря это, я смотрѣлъ въ ту сторону, откуда раздавались протесты, и читалъ на лицахъ протестантовъ гнѣвъ и удивленіе... Я сошелъ съ каѳедры полный мрачныхъ предчувствій насчетъ будущности, которую готовило своей родинѣ столь извращенное поколѣніе. Многіе подходили ко мнѣ съ поздравленіями, въ томъ числѣ и военный министръ, графъ Милютинъ, одинъ изъ вождей либеральной русской партіи. Матеріалистическое направленіе средняго образованія въ Россіи есть по преимуществу его рукъ дѣло. Онъ тогда игралъ роль заядлаго защитника школьной молодежи и простиралъ свою снисходительность до извинепія самыхъ неизвинимыхъ постунковъ. —„Господинъ министръ, —сказалъ я ему, поблагодаривъ за привѣтствіе, — замѣтили ли вы, какое впечатлѣніе на молодежь произвели нѣкоторыя мѣста моей рѣчи? Что до меня касается, то я глубоко
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4