ѵ ШШШ 553 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881—1882 г.). 554 даніе, любовь... И, поэтъ въ душѣ и на дѣдѣ, онъ повергаетъ свой Нега, свой бсЬшега и свою ЬіеЬе къ подножію богини чистой красоты. Онъ именно• изъ тѣхъ, что рождены не „для житейскаго волненья", а „для вдохновенья, для звуковъ сладкихъ и молитвъ". Этотъ ужъ не займется „разрушеніемъ эстетики!" Нѣтъ, онъ своимъ иримѣромъ, самыми примѣрами своего творчества покажетъ, какъ высоко можетъ и должна парить поэзія надъ бренными дѣлами бренной земли!.. Начинаю читать первую главу четвертой части „Перелома", съ надеждою насладиться перламии адамантами неразрушенной эстетики. Начинаю и съ недоумѣніемъ пріостанавливаюсь, ибо, вмѣсто эстетическихъ перловъ, нахожу обличительную литературу: г. Маркевичъ обличаетъ генерала Павлинова и статсъ-секретаря Ягина, играющихъ, повидимому, далеко не иослѣднюю роль въ правительственныхъ сферахъ. Первый обличается въ легкомысленномъ и косвенномъ, а второй—въ злостномъ. и прямомъ потворствѣ либеральнымъ идеямъ и даже преступной пропагандѣ. Правда, „обличительная литература" того добраго стараго времени когда сложился этотъ терминъ, занималась обличеніями совсѣмъ не этого спеціальнаго рода, но обличеніе есть во всякомъ случаѣ обличеніе; куда бы оно ни направлялось, во имя какихъ бы цѣлей оно ни совершалось, а „эстетика" тутъ ни при чемъ. Ну, и Богъ съ ней, съ эстетикой, скажетъ, пожалуй, читатель, любуясь на гражданское мужество г. Маркевича, пускающаго стрѣлы обличенія прямо въ правительственныя сферы, а не въ какого-то исправника Б. или станового В., берущаго взятки съ населенія Н—скаго уѣзда. Такъ вѣдь большею частью пряталась обличительная литература добраго стараго времени, а теперь извольте полюбоваться: подобно орлу, который, говорятъ, можетъ безбоязненно смотрѣть на солнце, г. Маркевичъ выводитъ на свѣжую воду генераловъ и статсъ-секретарей, звѣздоносцевъ, ворочающихъ какими-то очень важными винтами и колесами государственнаго механизма. Но успокойтесь, читатель (если вы безпокоитесь), игенералъПавлиновъ, истатсъ-секретарь Ягинъ, по всей вѣроятности, давно умерли и, можетъ быть, даже лопухъ, выросшій изъ ихъ бренныхъ останковъ въ настоящую минуту съ достоинствомъ чавкаетъ какое-нибудь непочтительное травоядное животное. Оно, это травоядное животное, тоже обличеніемъ занимается: опо обличаетъ гг. Павлинова и Ягина въ бренности вообще, въ бренности ихъ земного величія въ особенности. Эти „сановники", представители „высшей администрадіи", какъ видно изъ обличеній г. Маркевича, грѣшили главнымъ образомъ тѣмъ, что искали популярности: ихъ „ешрогЬе 1е іоітепі", они не могутъ идти противъ литературы и общества". Но если травоядное животное, скажемъ, корова разгуливаетъ нынѣ по мѣсту ихъ вѣчнаго успокоенія и чавкаетъ растущій тамълопухъ, такъ, значитъ, ниродственники покойниковъ, ни „литература и общество" не оградили ихъ могилъ прочными рѣшетками и не приставили сторожей. Напрасно, значитъ, популярничали генералъ Павлиновъ и статсъ-секретарь Ягинъ, напрасно или неумѣло, въ чемъ ихъ и обличаетъ травоядное животное самымъ фактомъсвоего чавканья... Грустно, читатель... А, впрочемъ, все это гипотеза, и до травояднаго животнаго намъ нѣтъ никакого дѣла. Что же касается г. Маркевича, то онъ, во всякомъ случаѣ, обличаетъ заднимъ числомъ, ' ибо разсказъ его отновится къ тому времени, когда издавался „Колоколъ" Герцена. Это довольно далекія отъ насъ времена, представляющія болыпія удобства для безбоязненнаго обличенія, а потому читатель, конечно, успокоился (если онъ безпокоился). Пользуясь этой минутой успокоенія, я прошу читателяпоразмыслить ослѣдующемъ. Сказать, что г. Де-Пуле есть человѣкъ дюжины, значитъ, сказать неправду. Онъ человѣкъ гросса, какъ называется въ торговлѣ дюжина дюжинъ. Ибо навѣрное дюжину дюжинъ разъ вы слышали и читали то, что онъ соблаговолилъ повѣдать міру въ ноябрѣ 1881 года. Потрудитесь же припомнить, какую „эстетику" выставилъ весь этотъ гроссъ, столь пламенно протестующій противъ разрушенія эстетики. Гдѣ тѣ перлы вѣчнаго искусства, тѣ дары чистаго эстетическаго наслажденія, которыхъ мы вправѣ ждать отъ поэтовъ и беллетристовъ гросса? Нѣтъ ихъ, „и не жди—не будетъ!" Были гг. Вс. Ерестовскій (не-псевдонимъ), Стебницкій и проч , есть гг. Маркевичъ, Авсѣенко, Незлобинъ и другіе, а эстетики нѣтъ. Если вы скажете, что эстетическое наслажденіе не всякій можетъ дать и что перечисленные господа не виноваты въ скудости своихъ поэтическихъ дарованій, то вы будете только на половину правы. Во-первыхъ, между перечисленными господами есть люди не бездарные; во-вторыхъ, дѣло тутъ не въ степени талантливости, а въ доброй или злой волѣ беллетристовъ. направляющихъ свой талантъ въ ту или другую сторону. Если бы, напримѣръ, тотъ же г. Маркевичъ написалъ плохую, но, по замыслу, дѣйствительно поэтическую вещь, тогда другое дѣло. Но самый замыселъ „Перелома" г. Маркевича не имѣетъ съ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4