549 ЗАЦИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881—1882 г.). тпться, тоіда издатель-редакторъ, профессоръ Шпилевскгй, не можетъ подлежать обязанности вознаграждать вкладчиковъ за ихъ потери. Надѣясь на возможность обезііеченін сущесхвованія газеты ва ея собственныя средства не въ отдаленномъ будущемъ, а за этимъ и на постепенное возвращеніе вкладчикамъ ихъ взносовъ, профессоръ Шпиевскш считаетъ себя обязашшмъ указать и иа несчастный исходъ предполагаемаго дѣла, хотя это было бы уже особевнымъ несчастіемъ, страхъ котораго, конечно, не можетъ останавливать вадуманнаго дѣла. Въ предупрожденіе же возможныхъ недоразумѣній по вопросу, расходуется ли именно на изданіе газеты основной капиталъ изъ взносовъ и доходы отъ подшісчиковъ и объявленій, должны служить правильно веденныя въ конторѣ редакціи книги дохода и расхода. Впрочемъ, становящійся во тлавѣ предпринпмаемаго дѣла считаетъ своею сердечною потребностью выразить, что въ такомъ нравственно высокомъ дѣлѣ, какъ веденіе газеты, которая должна служить выраженію истины и правды на общественную пользу, немыслимы какая-нибудь лооюь и недовѣріе при самомъ устройствѣ этою дѣла пли виослѣдствіи между поставленнымъ во главѣ этого дѣіа и тѣми, кому было угодно довѣрять ему. Главное основаніё нравственной силы и крѣпости послѣдняго, необходнмыхъ ему для веденія дѣла, должно лежать въ иолномъ довѣріи къ нему пожелавшихъ помочь осуществленію этого важнаго общественнаго дѣла. Несочувствуюшде и недовѣряющіе по какимъ-нибудь прпчинамъ предпринимаемому дѣлу, конечно, ^ не будутъ и помогать ему, слѣдователъно, п не поставятъ являющагося во главѣ этого дѣла подъ необходимую нравственную обязанность быть особенно отвѣтственнымъ и передъ ними. Такой отвѣтственностп издатель-редакторъ подлежитъ только передъ тѣми, колу это дѣло общественной пользы обязано за начало своей жизни". Я не говорю о грамотности и чувствительности циркуляра. Не трогаю пока и другихъ имѣющихся у меня документовъ, относящихся къ зарожденію казанской газеты. Но желалъ бы слышать отъ цивилистовъ, какъ называется въ гражданскомъ правѣ тотъ видъ договора, который г. Шнилевскій предлагаетъ найщикамъ поизданію „Волжско-Еамскаго Слова". Мнѣ кажется, онъ никакъ не называется, можетъ быть, потому, что доселѣ никогда и никѣмъ не практиковался, а можетъ быть и потому, что это вовсе не договоръ, а такъ себѣ— порывъ высокихъ чувствъ и приглашеніе къ сердечной взаимности. Но въ такомъ случаѣ я желалъ бы слышать отъ господъ пайщиковъ, откликнулись ли глубины ихъ ■сердецъ на призывъ г. Шпилевскаго совершенно самостоятельно или какія-нибудь по- «гороннія силы побудили ихъ оказать г. Шпилевскому столь безграничное довѣріе... Г. Шпилевскій! Правда ли, что ваша газета получила кое-гдѣ въ Казани прозвище „административно- университетско-коммерческой"? а если прозвище это не доходило до сихъ поръ до вашего деликатнаго уха, то правда ли, что для такой квалификаціи есть всѣ данныя? Гг. враги интеллигенціи! Г. Шпилевскій есть профессоръ и писатель, словомъ, интеллигепція, но я не защищаю его... X. Журнальное обозрѣніе *). Жилъ-былъ профессоръ. Еаковъ онъ былъ, какъ профессоръ, Богъ его знаетъ. Съ русскими профессорами это часто бываетъ, что никто не знаетъ, свѣдущи они или не свѣдущи въ своемъ дѣлѣ, талантливы или бездарны. Ибо русскіе профессора сплошь и рядомъ не могутъ собраться не то что свою науку впередъ двинуть (этимъ пусть гнилой Западъ занимается!), а даже хоть курсъ какой-нибудь свой издать. Но личное раздраженіе и желчь вывели нашего профессора изъ неизвѣстности. Онъ прогремѣлъ на всю читающую Россію нѣсколькими брошюрами, задорными, какъ репейникъ, и грязными, какъ грязь. Тѣмъ не менѣе онъ былъ замѣченъ и призванъ... Вы понимаете, что я г. Цитовича вспомнилъ. Но вы понимаете также, что если я тревожу печальную память этого метеора, столь быстро поднявшагося на горизонтъ и столь быстро съ него исчезнувшаго, то имѣю особые резоны. И въ самомъ дѣлѣ, судьба этого несчастнаго человѣка интересна развѣ только въ томъ отношеніи, что, будучи поставленъ въ исключительно выгодное положеніе оффиціоза, онъ долженъ былъ со срамомъ уйти съ поля затѣяннаго имъ сраженія и получить еще себѣ въ догонку озлобленную ругань отъ своего ближайшаго, надежнѣйшаго сотрудника, отъ своего аИег е§о г. Незлобива. Надѣлала синица шуму, а моря не зажгла и даже сама въ немъ утонула. Оказывается, однако, оставила по себѣ слѣдъ въ литературѣ, что она есть авторитетъ, на который можно ссылаться безъ провѣрки и сомнѣній. Въ № 11 „Русскаго Вѣстника" за прошлый годъ напечатана статья г. де-Пуле „Нигилизмъ, какъ патологическое явленіе русской жизни". Все, что въ этой статьѣ мелется, давнымъ-давно уже молото и перемолото на множествѣ мельницъ. Но вотъ что любопытно. Г. Де-Пуле задается вопросомъ: „что же такое нигилизмъ и откуда онъ взялся?" и размышляетъ: „Для рѣшенія этого вопроса необходимо прежде всего ознакомиться съученіемъ отцовъ нигилизма, первыхъ его основателей. Отличнымъ пособіемъ для этой цѣли могутъ служить брошюры г. Цитовича, гдѣ сущность нигилисиница *) 1882 г., январь. 13*
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4