— • 533 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881—1882 г.). 634 блистаетъ со сцены „пара красивыхъ глазъ" г-жи Недремской? Возвращаюсь къ разговорамъ о „Пѣснѣ торжествующей любви". Другая газета („Новости") пожелала сказать свое слово о разсказѣ г. Тургенева въ связи съ полемитескимъ эпизодомъ насчетъ буржуазіи и интеллигенціи. Я подчеркну только одну подробность размышленій почтенной газеты — остальное неинтересно. „Новости" напоминаютъ, что во Франціи со времени образованія такъ называемой романтической школы установилось особенное, условное понятіе словъ „буржуа", „буржуазный". Именно, дескать, слова эти употребляются въ смыслѣ прямой противоположности всему вдохновенному, поэтическому, изящному. Отсюда выводъ: у насъ истинные буржуа суть тѣ, кто требуетъ утилитарной подкладки для художественнаго произведенія, кто утверждаетъ, что сапоги выше Шекспира. Мимоходомъ сказать, пора бы этотъ вздоръ на счетъ сапогъ и Шекспира бросить. Говорить, что сапоги выше Шекспира (если это когда-нибудь кто-нибудь говорилъ) столь же нелѣно, какъ утверждать, что Шекспиръ выше сапогъ: Шекспиръ самъ по себѣ, сапоги сами по себѣ, и никакому сравненію они не подлежатъ. Что же касается оригинальнаго вывода газеты „Новости", то логически онъ вполнѣ правиленъ: если подъ буржуазіей разумѣть то, что разумѣли французскіе романтики, то и т. д. Но вопросъ въ томъ —какое намъ дѣло до точки зрѣнія французскихъ романтиковъ и ихъ условнаго жаргона? Мало ли какое содержаніе вкладывалось въ разное время въ слово буржуа и мало ли какіе облики принимала въ теченіе исторіи буржуазія. Буржуа былъ, напримѣръ.нѣкогда человѣкомъ, закованнымъ въ желѣзо и собственноручно отражавшимъ нападенія надменнаго феодала. Какое же намъ до этого дѣло при нашихъ разсужденіяхъ объ относительномъ зпаченіи интеллигенціи и буржуазіи? Ясно, что словесный кунстштюкъ фельетониста „Новостей" вызванъ отнюдь не желапіемъ пролить, по мѣрѣ силъ, свѣтъ на предметъ спора, а просто такъ, для разговора. Ну, а разговоръ для разговора, конечно, завтра же забудется, ибо онъ вовсе не разсчитанъ на то, чтобы принести завтра какой-нибудь плодъ, Въ спорахъ о буржуазіи и интеллигенціи подъ буржуазіей разумѣется классъ людей, непосредственно не трудящихся и владѣющихъ орудіями производства, сосредоточеніе которыхъ обусловливается юридическими нормами, формамипроизводства, государственнымиучрежденіями, системами кредита и крунныхъ общеполезныхъ предпріятій, системами народнаго образованія и проч. Въ зависимости отъ этихъ разнообразныхъ условій слагается нравственный обликъ буржуазіи, ея политически символъ вѣры, ея вкусы и стремленія. Газетѣ „Новости" надлежало опредѣлить отношеніе чистаго искусства вообще и „Пѣсни торжествующей любви" въ особенности къ буржуазіи, именно въ этомъ смыслѣ, а вовсе не въ томъ, какой разумѣли французскіе романтики. Что касается меня лично, то я думаю, что чистое искусство есть созданіе фантазіи, въ дѣйствительности не существующее. Это, пожалуй—идолъ, передъ которымъ вѣрующіе, а иногда и невѣрующіе молятся, у котораго есть жрецы, но который, какъ всякій идолъ, есть ложь. Въдѣйствительности, никто чистому искусству не служитъ, а оно, наоборотъ, всегда и непремѣнно кому - нибудь или чему-нибудь служитъ. Пустая форма (все равно прекрасная или безобразная), форма безъ содержанія немыслима. Содержаніе можетъ быть мелко или крупно, вложено въ художественную форму сознательно или попасть туда помимо воли и сознанія художника, но оно, во всякомъ случаѣ, непремѣнно есть. Есть оно и въ „Пѣснѣ торжествующей любви" разумѣется. Меня поразило одно словесное возраженіе, полученное въ разговорѣ о законности произведеній типа„Пѣсниторжествующей любви " . Мнѣ было сказано: „такъ вы хотите оставить человѣчество при однихъ низменныхъ, животныхъ инстинктахъ?" Но развѣ только и свѣту, что въ окошкѣ? Пожалуйте на улицу, пожалуйте въ поле—тамъ солнце сіяетъ съ небесъ. Если бы я отрицалъ даже всю область поэзіи, во всѣхъ ея видахъ и формахъ (чего я, разумѣется, не дѣлаю), такъ и то оставались бы на свѣтѣ добро, правда - истина и правда - справедливость, вовсе не мирящіяся съ низменными, животными инстинктами. Что касается этихъ инстинктовъ, то художественныя нроизведенія въ родѣ „Пѣсни торжествующей любви" не только не отодвигаютъ ихъ въ задній уголъ, а, нанротивъ, ставятъ на ньедесталъ. ^ѴѴа^е сіи ги ігаишеп, такъ, помнится, гласитъ эпиграфъ къ фантастическому разсказу И. С. Тургенева. О, да! \ѵа§ѳ. Отнять мечту у человѣка было бы слишкомъ безжалостно. Но замѣтьте, что весь Тгаиш, вся мечта уходитъ въ разсказѣ на фантастическую обстановку, представляющую смѣсь „Тысячи и одной ночи" съ гипнотическими сеансами Ганзена. Въ этомъ направленіи Тгаиш заходитъ, дѣйствительно, далеко. Но относительно внутренняго содержанія неужелинадобыть оченьсмѣлымъ мечтателемъ, чтобы представить себѣ, какъ молодой человѣкъ и молодая женщина, влекомые чисто
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4