-чпт?- V ^ • ' ' " ===5===^=== і 509 записки современника (1881—1882 г.) 510 вать новые миѳы. „Новое Время", напримѣръ, какъ дриведено выше, говорить: вотъ что сдѣіано „для такъ называемой русской иителлигенціи, а вѣрнѣе—для нашей юной буржуазіи". Конечно, вѣрнѣе. До такой степени вѣрнѣе, что весь рядъ грандіозныхъ цифръ,свядѣтельствуіош;ихъ о нашихъ успѣхахъ въ дѣлѣ банковаго кредита и желѣзныхъ дорогъ, даже цѣликоиъ относится къ „нашей юной буржуазіи", и не имѣетъ ровно никакого отношенія къ „русской интеллигенціи". Интеллигенція и буржуазія могутъ, конечно, идти рука объ руку, помогать другъ другу, даже совпадать, но это частный случай, а не общее правило. Г. Губонинъ, напримѣръ, есть буржуазія, но никто же не назоветъ его интеллигенціей. Лермонтовъ есть интеллигенція, но никто не назоветъ его буржуазіей. А вотъ г. Аксаковъ есть интеллигенція, состоящая въ вассалъныхъ отношеніяхъ къ буржуазіи—къ московскимъ купцамъ. Надо же эти вещи различать, а то, понятное дѣло, у насъ мелево выйдетъ, а не разговоръ. И пока мелево будетъ молоться —дѣла будутъ обдѣлываться. Возьмите три означенныя величины, т. -е. г. Губонина, Лермонтова и г. Аксакова, и посмотрите какую фантасмагорію можно устроить, подставляя ихъ одну вмѣсто другой. Миѳъ абстрактнаго кармана будетъ чувствовать себя при этомъ, конечно, очень привольно, да и самый нынѣшній модный походъ на интеллигенцію въ болыпинствѣ случаевъ предпринимается въ интересахъ этого миеа, для отвода глазъ. Логическій порядокъ похода таковъ. Г. Аксаковъ, напримѣръ, начинаетъ много и съ чрезвычайною горячностью говорить о русскомъ народѣ, объ его идеалахъ, объ его интересахъ; объ томъ, что петербургскій періодъ русской исторіи изжилъ свой вѣкъ и что отнынѣ намъ, ичтеллигенціи, уже неприходится верховодничать народомъ, что мы должны, напротивъ, передъ нимъ преклониться, какихъ бы жертвъ это намъ ни стоило. Эти обильныя и горячія слова подхватываются другими, образуется цѣлый хоръ. Распространяется мысль, что наши интересы и интересы народа совсѣмъ не тождественны, а слѣдовательно колеблется миѳъ абстрактнаго кармана. Но это послѣднее вовсе не желательно вассалу буржуазіи, г. Аксакову. Онъ поэтому дѣлаетъ диверсію. Опъ льетъ новые обильные и горячіе потоки словъ о необходимости для насъ сломить свою гордость, смириться передъ народной правдой, преклонить передъ нейзнамя надменной и ложной науки и проч., и проч. Въ концѣ концовъ, выходитъ, что у этого великодушнаго, великаго, христіаннѣйшаго русскаго народа земли совершенно достаточно, ибо если бы ея у него было больше —у гг. землевладѣльцевъ не было бы въ довольномъ количествѣ рабочихъ и арендаторовъ, а слѣдовательно, пострадалъ бы абстрактный націопальный карманъ. Но рознь всетаки должна быть прекращена, жертвы на алтарь народной правды должны быть принесены, а именно, мы должны усвоить себѣ образъ и подобіе московскихъ купцовъ: по средамъпоститься, по пятпицамъ тоже поститься, по субботамъ ходить въ баню и во всѣ дни недѣли отметать надменную ложную науку. Довольно! интеллигенція попраздновала вволю! —Если вы вздумаете остановить этотъ натискъ краснорѣчія замѣчаніемъ, что краснорѣчивый ораторъ занимаетсяпередержкой, передвигаетъ центръ тяжести разговора, то васъ обдадутъ новымъ потокомъ, будутъ уличать въ презрѣніи къ народу, въ либеральничаньи, а при случаѣ ударятъ челомъ вашимъ же добромъ, скажутъ: вотъ что сдѣлано для иителлигенціи, пора, наконецъ, сдѣлать что-нибудь и для народа! Конечно, пора, объ этомъ именно и рѣчь идетъ. Но позвольте, однако, что же именно сдѣлано для интеллигенціи? Г. Губонинъ, дѣйствительно, не остался въ накладѣ отъ развитія банковаго кредита и желѣзно-дорожной сѣти, но вѣдь онъ не интеллигенція. Нѣкоторые утверждаютъ, что онъ—народъ, настоящій народный народъ, который по средамъ постится, по пятпицамъ тоже постится, по субботамъ ходитъ въ баню и во всѣ дни недѣли засучиваетъ штаны въ сапоги. Затѣмъ, г. Аксаковъ, несомнѣнная интеллигенція, снимаетъ нѣгеоторыя и не очень жидкія сливки съ развитія банковаго кредита, но дѣлаетъ онъ это совсѣмъ не въ качествѣ интеллигенціи, какъ таковой, а въ качествѣ вассала буржуазіи. Что же касается интеллигенціи... Я знаю, что Лермонтовъ убитъ на дуэли, что Пушкинъ задохся въ атмосферѣ подлости, что Бѣлинскій померъ отъ чахотки и цензуры и т. д., и т, д. Но я рѣшительно не знаю, что сдѣлано для русской интеллигенціи и не знаю времени, когда она праздновала вволю. Было въ русской исторіи не мало такихъ періодовъ, когда разнаго рода дѣльцы, аферисты и карьеристы, задыхаясь въ собственномъ тукѣ и давясь жадно нахватанными кусками, лѣзли вверхъ по лѣстнпцѣ почета и власти. Но съ интеллигенціей русской ничего подобнаго не было и быть не могло. Все, что украшаетъ страницы ея скорбной исторіи, достигнуто ею самою, не благодаря содѣйствіямъ и воспособленіямъ, а вопреки противодѣйствіямъ. Да и что же можно сдѣлать для истиннойинтеллигенціи, кромѣ того, что предоставить ее собственному теченію, сказать: живи себѣ какъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4