ту. у і- п. 489 записки современника (1881 —1882 г.)- 490 Бываютъ, значить, положенія, въ которыхъ личной добропорядочности мало, ибо даже при наличности ея, но съ гвоздемъ въ темени, можно надувать современниковъ и вообще вносить въ жизнь прискорбную путаницу... Умный человѣкъ № 2; К. Н. Леонтьенъ, авторъ брошюры „Какъ слѣдуетъ понимать сближеніе съ народомъ?" Вотъ, можно, поистинѣ, сказать, ѵехаіа диевйо! Столько разговоровъ было о „сближеніи", „сліяніи", „розни" и проч., столько перьевъ обломалось объ эти таинственныя вещи, а все еще оказывается возможнымъ сказать объ нихъ нѣчто новое. Надо отдать справедливость г. Леонтьеву—онъ дѣйствительно говоритъ нѣчто новое, хотя новизна эта состоитъ главнымъ образомъ въ откровенности. Г. Леонтьевъ ставитъ вопросъ ребромъ и ребромъ же на него отвѣчаетъ. По его мнѣнію, нужно совсѣмъ не „сліяніе интересовъ", а „сходство идей", не „какія-нибудь дѣловыя, юридическія, земскія и т. п. соглашенія или сближенія съ народомъ ", а просто мы, образованное русское общество, должны отказаться отъ своего теперешняго духовнаго багажа и „подражать" народу, усвоивъ себѣ его вѣрованія, понятія, идеалы. Исходя отсюда, г. Леонтьевъ дѣлаетъ нѣсколько любопытныхъ и чрезвычайно смѣлыхъ выводовъ. Установленіе собственно исходной точки, надо правду сказать, не виолнѣ удовлетворительно. Такъ, г. Леонтьевъ говоритъ; „Не намъ надо учить народъ, а самому у него учиться. Мы европейцы, а нашъ народъ не евронеецъ; скорѣе ею можно назвать византійцемъ: вотъ чѣмъ онъ лучше и выше насъ". А дальше вездѣ уже дѣло такъ стоитъ, что мы европейцы, а' народъ самобытенъ. Но почему же самобытенъ, если онъ византіецъ? и почему византіецъ лучше и выше европейца? Однако, разъ вы, не предаваясь критикѣ, перешагнете вмѣстѣ съ г. Леонтьевымъ этотъ порогъ, все пойдетъ уже какъ по маслу. При настоящемъ положеніи вещей народъ не любитъ „интеллигенцію", и это очень хорошо, разсуждаетъ г. Леонтьевъ; этому надо радоваться, потому что идеи и политическіе вкусы, господствующіе въ интеллигенціи, все заимствованные, а у народа все свои (отнюдь, значитъ, не византійскіе). Сближаясь съ народомъ, мы его будемъ портить своимъ европействомъ. Чѣмъ дальше, слѣдовательно, стоимъ мы отъ народа, чѣмъ больше между нами розни, тѣмъ лучше. „Чѣмъ больше равенства, больше общенія, больше даже откровенныхъ бесѣдъ, больше взаимнаго нониманія; чѣмъ больше иравственнаго вліянія сверху внизъ, со стороны болѣе свѣдущей, но культурно болѣе испорченной; чѣмъ меньше сословнаго отчужденія, тѣмъ легче либеральная зараза". Такимъ образомъ, рознь, отчужденіе, рѣзкія сословныя перегородки —вотъ что прежде всего нужно для спасенія нашего „національнаго типа" или „стиля". Г. Леонтьевъ съ благодарностью вспоминаетъ о „каменной стѣнѣ юридическихъ правъ и привилегій", которая начала разрушаться 19-го февраля 1861 года и которая была, однако, чрезвычайно благодѣтельна. Правда, стѣна эта представляла поводъ и возможность для разныхъ безобразій „личнаго и матеріальнаго" характера, но зато (какая прелесть!): „Эгоизмъ и открытое презрѣніе высшихъ, привилегированныхъ —съ одной стороны, апатія и скрытое отвращеніе низшихъ —съ другой, спасали культурный стиль народа. Высшіе не спѣшили учить и ласкать низшихъ, привлекая ихъ этой лаской постепенно къ подражательности. Низшіе, съ своей стороны, смотрѣли на „господъ", какъ на нѣчто чуждое, „нѣмецкое" и даже весьма противное, не потому именно, что „наказываетъ" и „ заставляете на себя работать", а потому, что „въ узкомъ и короткомъ платьѣ ходитъ, посты плохо соблюдаетъ и т. д.". Нѣтъ, значитъ, худа безъ добра, и Ариманъ оказывается въ чрезвычайно двусмысленномъ положеніи —онъ не зло сѣетъ, а благо, не тьмой облекаетъ грѣшную землю, а льетъ на нее потоки свѣта: все, что отъ вѣка считалось, если не непремѣнно источникомъ, то во всякомъ случаѣ симптомомъ и спутникомъ зла —эгоизмъ, нрезрѣніе, апатія, ненависть, отвращеніе —все это намъ было во благо и таковымъ остается по сіе время. А сконфуженный Ормуздъ сидитъ, пригорюнившись, и грустно смотритъ на ласку, любовь, сочувствіе, участіе, на все, словомъ, чѣмъ онъ думалъ осчастливить людей и чтЬ теперь валяется во прахѣ, въ дребезги разбитое смѣлою мыслью К Н. Леонтьева аиз <1ег ВіасІЬ Мозкаи... Да, очень смѣлая мысль у г. Леонтьева! А дальше идетъ еще смѣлѣе. Вы, можетъ быть, подумаете, что двусмыслепныя благодѣянія духа тьмы и злобы строго ограничены условіями времени и мѣста; что они должны прекратиться, какъ только мы усвоимъ себѣ вѣрованія, понятія, идеалы народа? Отнюдь нѣтъ. Г. Леонтьевъ, между прочимъ, съ особенною силою напираетъ на соблюденіе постовъ; какъ на пробный камень нревращенія зла въ добро и обратно. Онъ говоритъ, что при крѣпостномъправѣ народъ соблюдалъ посты, не соблазняясь примѣромъ „господъ", чужихъ, презрѣнныхъ и ненавистныхъ вообще.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4