483 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХА.ЙЛОВСКАГО. 484 разумѣется, брошюра только въ исключительныхъ случаяхъ можетъ достигнуть такого распространенія и,слѣдовательно, вліянія, какъ періодическое изданіе. Какъ бы то ни было, но брошюра становится у насъ теперь очень употребительною формою литературной бесѣды о текущихъ дѣлахъ. Есть ли это признакъ зарождающейся свободы печатнаго слова, объ этомъ пусть судитъ читатель... Мы теперь просто пересмотримъ пѣкоторыя изъ появившихся въ послѣднее время брошюръ, въ надеждѣ найти въ нихъ помощь для разрѣшенія вопроса объ элементахъ русскаго общества, подлежащихъ и не подлежащихъ воздѣйствію. Несомнѣнно, что этотъ предмета запимаетъ нынѣ всякаго мыслящаго русскаго человѣка. И даже тѣхъ, упорно отказывающихся мыслить, которые готовы выразиться энергическимъ пушкинскимъ стихомъ: „все утопить!" Все утопить! но вѣдь это утонія, и блещущіе ею фантастическіѳ умы не скрываютъ, что надо утопить все, кромѣ ихъ самихъ и, разумѣется, домовъ ихъ, и ословъ и рабовъ ихъ. Все-таки, значитъ, не все, и столько-то паръ такихъ-то нечистыхъ животныхъ должно быть номѣщено въ Ноевомъ ковчегѣ для спасенія отъ всеобщей утопіи. Но, Боже мой! какъ же добраться до истины? Или, если это ужъ такъ трудно, какъ узнать мнѣнія разнаго рода людей объ этой истинѣ? „Народъ безмолвствуетъ", по привычкѣ ли къ молчанію или просто потому, что съ нимъ не разговариваютъ. Литература есть въ настоящемъ случаѣ подсудимый, ибо, можетъ быть, она-то прежде всего и должна быть ввергнута въ водны утопіи. А между тѣмъ, иныхъ путей, кромѣ литературнаго, у русскагообщества нѣтъдляпредъявленія своего понишанія вещей. Выходитъ что-то въ родѣ квадратуры круга. Но тутъ- то, можетъ быть, насъ и выручитъ брошюра. Дѣло въ томъ, что литература, действительно, состоитъ въ подозрѣніи и можетъ свободно заблуждаться только насчетъ высоты МонъБлана. Но когда говорятъ о вредоносности литературы, о „мошенникахъ пера и разбойникахъ печати", объ „омерзительныхъ личностяхъ журналистики" и т. п., то разумѣютъ именно журналистику, литературу, такъ сказать, профессіональную, кристаллизовавшуюся въ опредѣленныя формы періодическихъ изданій. Брошюра совсѣмъ другое дѣло. Это нѣкоторымъ образомъ литература внѣ литературы, это—голоса изъ общества, прибѣгающіе къ печатному слову отъ полноты чувствъ и притомъ чувствъ вполнѣ благонамѣренныхъ, ибо брошюра, по размѣру своему, подлежитъ, на основаніи нашихъ законовъ опечати,непремѣнно предварительной цензурѣ. Конечно, это послѣднее обстоятельстію представляетъ лезвіе обоюдоострое, такъ какъ и здѣсь, значитъ, мы неизбѣжно встрѣчаемся съ „обращеніемъ общественной мысли" тщательно контролированнымъ. Но на нѣтъ и суда нѣтъ. Обращаясь къ брошюрѣ, мы все-таки кое-что узнаемъ и даже, можетъ быть, убьемъ двухъ зайцевъ заразъ: узнаемъ, какъ мыслить общество независимо отъ обычныхъ литературныхъ путей, то-есть отъ журналистики, и получимъ помощь въ разрѣшеніи вопроса объ томъ, что подлежитъ и что не подлежитъ въ нашемъ отечествѣ воздѣйствію. Сами мы приступаемъ къ этому вопросу отнюдь не съ либеральной точки зрѣнія. Иначе говоря, мы отнюдь не думаемъ, что весь составъ русскаго населенія долженъ быть распущенъ на всю вольную волю, предоставленъ собственпымъ сидамъ и взаимному пожиранію, при каковомъ пожираніи возьмутъ верхъ сильнѣйшіе, лучшіе, доблестнѣйшіе. О, нѣтъ! Мы очень хорошо знаемъ, что и въ частной жизни атмосфера свободы сплошь и рядомъ омрачается успѣхомъ подлости, низости и ничтожества. Зпаемъ, что есть и общественные элементы, волчья пасть которыхъ настоятельно требуетъ намордника. Но дѣло именно въ томъ, что иногда происходятъ печальныя ошибки; намордникъ надѣвается на глашатая добра и правды, а волчья пасть съ оскаленными хищными зубами и смраднымъ дыханіемъ не только избѣгаетъ воздѣйствія, а еще получаетъ содѣйствіе. Такъ бываетъ, слпшкомъ часто бываетъ... Послушаемъ умныхъ людей... Умный человѣкъ № 1, г. А. Ч., авторъ брошюры „Желанная реформа. Четыре статьи о дворянствѣ". Г. А. Ч. чрезвычайно уважаетъ свободу. Въ самомъ началѣ его брошюры находимъ слѣдующія слова: „Если нашъ нынѣ царствующій монархъ будетъ продолжать государственныя преобразованія въ духѣ своего незабвеннаго отца, на что мы въ правѣ надѣяться изъсловъ Высочайшаго манифеста отъ 2-го минувшаго марта, то, въ неотдаленномъ времени, мы примемъ изъ рукъ самодержавнаго правителя ту обширную свободу, которая достигалась въ западноевропейскихъ государствахъ цѣною какъ жертвъ, такъ и борьбы, и столь же неправильнымъ, сколько и труднымъ путемъ". А заканчивается брошюра такимъ приподниманіемъ завѣсы будушаго: „Если, отстаивая такъ искренно, горячо и усердно права и преимущества русскаго родового дворянства, мы не распространяемся о томъ значеніи, которое могло бы оно имѣть въ представи-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4