473 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881—1882 г.). 474 вспомнитъ, напримѣръ, полемическій эпизодъ изъ-за взглядовъ графа Л. Н. Толстого на народное образованіе), забывъ, говорю, свое прошлое, они, вмѣстѣ съ тѣмъ, съ невѣроятною наглостью валятъ съ больной головы на здоровую. Дѣло въ тошъ, что за всѣ эти семидесятые годы ни одинъ органъ русской печати не относился къ различнымъ проявленіямъ запада, и въ особенности либеральнаго запада, съ такою пристальною, тревожною, съ такою, смѣю сказать, патріотическою критикою, какъ мы, неправедно носящіе титулъ Отечественныосъ Записокъ. Я вызываю любой мѣдный лобъ опровергнуть меня. Опровергнуть, разумѣется, фактически, а не такъ, какъ Ноздревъ возражалъ Мижуеву: „а вотъ же поймалъ, вотъ нарочно поймалъ!" Правда, мы не вопіяли о нашей „самобытности" и не трепали за волосы все европейское прошлое и настоящее, а напротивъ, видѣли въ немъ и лучи ослѣпительно яркаго, благодатнаго свѣта. Но тѣмъ не менѣе вѣрно, что нынѣшніе модные противники „^иа8І- либерализма", „лже- либерализма" и проч., сплошь и рядомъ бьютъ намъ челомъ нашимъ же добромъ. только въ искалѣченномъ видѣ, съ придачей нахальства въ тонѣ, всякаго вздора и мракобѣсія въ содержаніи. О, мѣдные лбы! Что говорить о прошломъ? И теперь, когда мы систематически отказываемся бить лежача го и стрѣлять въ спину, мы не поступились ничѣмъ изъ своихъ взглядовъ. А мѣдные лбы читаютъ, напримѣръ, хоть интересныя статьи г. В. В., въ которыхъ разъясняется, что для нашего отечества необязателенъ и даже невозможенъ путь европейскаго либеральнаго развитія, читаютъ и говорятъ: „органъ расхожаго европейскаго либерализма, словно въ насмѣшку присвоившій себѣ имя Отечественныхъ Записокъ"... Паки и паки: мѣдные лбы! А вы, вареныя души, неужто вы, въ самомъ дѣлѣ, и напредки будете „ничего"? неужто души у васъ выварены до состоянія мочалки?! Какъ ни гладокъ, какъ ни крѣпокъ, какъ ни лоснится мѣдный лобъ, но есть же всетаки въ концѣ концовъ какая-нибудь цѣль, не сознательная, такъ инстинктивная его наглаго лганія. Ноздревъ лгалъ по неудержимой склонности своей въ нѣкоторомъродѣ художественной натуры, изъ элементарнаго желанія напакостить ближнему, изъ желанія оказаться пріятнымъ человѣкомъ въ той или другой комианіи. Но въ концѣ концовъ онъ обдѣлывалъ свои дѣлишки, глупо, неумѣло, безпорядочно, но обдѣлывалъ. Такъ и нынѣшніе мѣдные лбы и даже въ гораздо большей степени. Въ той же статьѣ г. Маркова, которая служитъ исходнымъ пунктомъ для настоящей главы „Записокъ современника", говорится о „навязываемой намъ литературою извѣстнаго направленія обязанности заклать въ жертву интересовъ крестьянскаго сословія всѣ другіе интересы и сословія русскаго государства, сознательно игнорируемые этимъ направленіемъ". Говорится также о „мечтаніяхъ нашей „мужнковствующей" журналистики, великодушно жертвующей чужими интересами и претендующей основать на этомъ дешевомъ подвигѣ свою репутацію передовыхъ людей Россіи. Вотъ— корень вещей. Это ненавистное „мужиковствующее" направленіе (терминъ, до котораго г. Марковъ своимъ умомъ дошелъ, чѣмъ очень гордится) и есть именно то „галманское" направленіе, которое нторитъ европейскому либерализму, осмѣиваетъ народныя святыни и проч. И въ этомъ все дѣлу. Г. Маркову нѣтъ никакого дѣла до того, что настоящій „расхожій европейскій либерализмъ" никогда фактически „мужиковствующимъ" не былъ и никогда не могъ быть таковымъ въ принципѣ. Но г. Маркову и вообще нѣтъ дѣла до запада и востока, сѣвера и юга. Все это —аксессуары или, пожалуй, бильярдные шары, которые игрокъ сажаета то въ среднюю лузу, то въ одну крайнюю, то въ другую, смотря по тому, какъ удобнѣе. Самая же суть состоитъ, какъ давно уже разъяснилъ самъ г. Марковъ, въ „возстановленіи простыхъ и тихихъ прелестей крѣпостного быта" въ обновленной, конечно, формѣ. Можно это устроить при помощи европейскаго либерализма — прекрасно: да здравствуетъ либерализмъ! Нельзя — г. Марковъ поищетъ другихъ средствъ, будетъ ругать либерализмъ чуть что не непечатными словами и уличать прохожихъ въ измѣнѣ отечеству. Обращаясь же къ „мужиковству" по существу, надо сказать прежде всего слѣдующее. Если бы понадобилось „заклать въ жертву интересовъ крестьянскаго сословія" интересы собственно г. Маркова и присныхъ его, то мы, конечно, надъ такимъ дѣломъ не задумались бы. Въ этомъ я долженъ откровенно сознаться. Что же касается закланія „всѣхъ другихъ интересовъ", то это обвиненіе клеветническое и мѣднолобое. Интересы крестьянскаго сословія для насъ дѣйствительно дороги, и я не вижу еще резона обвинять насъ по этому случаю въ измѣнѣ отечеству и въ облаиваніи народныхъ святынь. Но вопросъ состоитъ всетаки въ томъ, какъ сочетать эти интересы съ интересами тѣхъ великихъ международныхъ вещей, о которыхъ говорено выше. Это—интересный предмета, по при обсужденіи его присутствіе г. Маркова совершенно излишне. Идите, г. Марковъ, куда.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4