і I "1 I і мм Ій; 1 1 а Іі' МяГ1 • ' і I ІІІ ныя Зааиски" судили о вещахъ, можетъ быть, правильно, можетъ быть, совершенно ошибочно, но достовѣрно, что онѣ оставались все время вѣрны своимъ основныиъ взглядамъ. Можетъ быть, г. Марковъ нравъ, и „Отечественныя Записки" нредставляютъ собою, дѣйствительно, скоиище галмановъ, но это, значить, уже очень старый грѣхъ нашъ, грѣхъ, можно сказать, первородный: всегда мы галманами были, всегда историческія народныя святыни облаивали и озлобленно издѣвались надъ Россіей. Было, однако, время, когда, несмотря на наше галманство, г. Марковъ любезно удостоивалъ насъ своимъ сотрудничествомъ. И мы не отказывались печатать его „Очерки Крыма", ибо эти очерки, давая читателю кое-какія любопытныя свѣдѣнія, не блистали ничѣмъ снеціально марковскимъ, кромѣ красоты слога. Но мы рѣшительно отказались украсить свои страницы другимъ, позднѣйшимъ и чрезвычайно обширнымъ произведеиіемъ г. Маркова, въ коемъ уже было нѣчто несравненно худшее, чѣмъ невинная возвышенность стиля въ духѣ старинныхъ курсовъ риторики. Не интересно въ чемъ тутъ дѣло, а то интересно, что г. Марковъ желалъ попасть въ то именно общество, которое онъ теперь осыпаетъ крѣпкими словами... Можетълитутъбыть рѣчь объ искренности убѣжденія? Мало того. Г. Марковъ увѣряетъ теперь (въ той же майской книжкѣ „Русской Рѣчи"), что галманы „встрѣчаютъ тухлыми яйцами" всѣхъ, кто не оюелаетъ пристать къ нимъ; что галманы „роняютъ достоинство той почтенной нартіи дѣйствительнаго и серьезнаго либерализма, къ которой они стараются пристроиться" и блистательнѣйшій представитель которой есть, разумѣется, г. Марковъ! Согласитесь, что это —чисто ноздревскія выходки, говорящія совсѣмъ не объ искренности убѣжденія, а о необыкновенной прочности лба. Это — дѣйствительно лобъ! Онъ несомнѣнно поймалъ руками зайца, этотъ г. Марковъ. И если вы, подобно хладнокровному зятю Ноздрева, замѣтите: „ну, зайца-то руками ты не поймалъ", то г. Марковъ съ полнѣйшимъ самообладаніемъ повторить возраженіе своего прототипа: „а вотъ же поймалъ, вотъ нарочно поймалъ! О, эти мѣдные лбы неуязвимы! Итакъ, намъ не приходится даже разсуждать о томъ, насколько искренность убѣжденія во вредоносности нашего журнала могла бы оправдать инсинуаціи г. Маркова: никакой искренности тутъ нѣтъ, а есть одно только мѣднолобіе. Этого мало. Допустимъ, что г. Марковъ въ самомъ дѣлѣ глубоко убѣжденъ въ томъ, что говоритъ. Но вѣдь есть дѣла, по которымъ обвиненіе и судъ никоимъ ооразомъ не могутъ основываться на одномъ только внутреннемъ убѣжденіи. И обвиненіе г. Маркова принадлежитъ именно къ этой категоріи. Если бы г. Марковъ не былъ тѣмъ, что онъ есть, если бы онъ обладалъ хотя малою долею самой элементарной добросовѣстности, онъ предъявилъ бы какія-нибудь доказательства, что мы „облаиваемъ историческія народныя святыни" и „озлобленно издѣваемся надъ Россіей и русскимъ". Это было бы всегда необходимо, а тѣмъ болѣе въ избранное г. Марковымъ для атаки время. Отъ этого не умалился бы патріотическій подвигъ разысканія враговъ отечества, а только пріобрѣлъ бы характеръ солидности и серьезности, не говоря уже о требованіяхъ прямой добропорядочности. Но какое до всего этого дѣло мѣднымъ лбамъ?! Отправляясь въ походъ на враговъ отечества, оаи, пожалуй, нарочно одѣнутся въ арлекинскій костюмъ, ибо имъ ли уразумѣть, что гражданскій подвигъ не уживается ни съ паясничествомъ, ни съ клеветой... Ихъ дѣло —сотрясать воздухъ браннымъкликомъ единственно въ тѣхъ видахъ, чтобы напакостить ближнему, и затѣмъ, вмѣсто всякой отвѣтственности передъ собой и людьми, безстрашно и безстыдно выставить впередъ свой мѣдный лобъ: отъ него все отскочитъ... Отскочить, я знаю, и мое собесѣдованіе съ г. Марковымъ. Я слишкомъ хорошо знаю, что ни краска стыда не зальетъ его лица, ни ущемленная совѣсть не ослабить ноздревской яркости его природнаго румянца. Знаю и не особенно горюю объ этомъ. Но вотъ что въ самомь дѣлѣ огорчительно: если бы я доказалъ мѣднолобіе г. Маркова съ математическою точностью и не оставиль ни одного сомнѣнія относительно нравственной физіономіи этого человѣка, то при новой встрѣчѣ съ вареными душами все-таки и онъ будеть, „какъ говорится, ничего и они ничего". А вареныхъ душъ много, ими переполнена бѣдная русская земля. Только этимь обиліемъ вареныхъ душъ, не злопамятныхь и не добропамятныхъ, можно объяснить многія дикія страницы старой и новой русской исторіи и многое множество нашихь житейскихъ эпизодовь. Нигдѣ негодяй не можетъ съ такимъ удобствомъ продѣлать свое негодяйство второй и третій разъ надъ одними и тѣми же слабыми, нравственно безномощными людьми, имъ же Имя легіонъ. Нельзя, значить, съниминесчитаться; акакь съ ними считаться, коли они всегда готовы все простить якобы по благодушію, а въ сущности потому, что у нихъ душа выварена? Какъ уже сказано, однако, я не имѣю претензіи заклеймить мѣдный лобъ нести-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4