459 СОЧИНЕШЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 460 класса мелкой буржуазіи, поставщикомъ которой по части умственной пищи состоитъ французская порнографія. Но у насъ, по совершенно особымъ условіямъ, можетъ быть, заслуживающимъ титула самобытныхъ, есть все-таки люди, въ общихъ чертахъ родственные той мелкой французской буржуазіи, бѣглая характеристика которой сдѣлана выше. На нихъ нельзя указать пальцемъ, это не какая-нибудь опредѣленная общественная группа, они разсыпаны повсюду, по всѣмъ слоямъ читающаго общества. Общая скобка, за которую ихъ поставили обстоятельства, состоитъ именно въ наиболѣе общихъ чертахъ мелкой французской буржуазіи: въ слабой воспріимчивости, малой образованности, тупомъ самодовольствѣ, грубости вкусовъ, отсутствіи какихъ бы то ни было идеаловъ. Такіе люди всегда были и едва ли когда-нибудь переведутся. Но обстоятельства времени и мѣста иногда сокращаютъ ихъ число, пуская въ ходъ какую-нибудь общедоступную идею, во имя которой апатичныя встряхиваются, и тупость получаетъ себѣ нѣкоторое просіяніе; неисправимые при этомъ отодвигаются на задній дворъ, гдѣ имъ и быть надлежитъ. Иногда же, напротивъ, обстоятельства усиленно воспитываютъ этихъ людей, которые, по выраженію апокалипсиса, ни холодны, ни горячи. Такое воспитаніе можетъ быть чисто отрицательнымъ, то-есть совершаться путемъ простого изъятія животворящихъ идей изъ обращенія. Созданная г. Немировичемъ- Данченко Ольга Максимова есть плохо набитое чучело. Это такъ. Но вполнѣ мыслимо такое состояніе общества (современники въ этомъ не усомнятся), когда большинству предоставленъ выборъ между телескопически огромнымъ и микроскопически малымъ, между вселенной во всей ея необъятности и скотскими отношеніями во всей ихъ мерзости, и ничего въ промежуткѣ. Ничего или почти ничего. Пантомимъ любви въ маскѣ требуетъ для своего осуществленія денегъ, а такой сложный, ухищренный пантомимъ, какимъ занимается семья Залетаевыхъ, даже очень болыпихъ денегъ. Значитъ, дѣлу наживы должно бытьобезпеченоизвѣстное мѣсто въ промежуткѣ между природой и лошадинымъ рж,аніемъ. А затѣмъ, послѣ обѣда и передъ Акулькой отчего же не пофилософствовать о величіи самобытнаго русскаго духа и о враждѣ къ намъ иностранцевъ. Это ничему не мѣшаетъ, ибо вовсе не обременяетъ головы непосильною работою. Это та самая книга, которую читаетъ Гамлетъ: въ ней написаны слова, слова, слова. О, словъ можетъ быть сколько угодно и самыхъ громкихъ: Вольтеръ, отечество, истинная свобода, сердце Россіи, голая правда, бичеваніе порока... Очень много словъ ш. какъ можно меньше идей. Надо помнить, что* ни отъ какого большинства нельзя требовать ни героизма, ни сильной логики, нв глубокаго чувства. Большинство, какъ птица подъ стекляннымъ колоколомъ, изъ котораго^ ради опыта, выкачивается и въ который потомъ опять накачивается воздухъ: много' подъ колоколомъ кислорода- —птица обнаруживаетъ всѣ признаки жизни; мало кислорода —птица, такъ сказать, увядаетъ. Одна птица дольше сопротивляется изъятие кислорода, другая меньше, но и ту, и другую ждетъ все-таки смерть, если экспериментаторъ не сжалится и не впуститъ подъ колоколъ живительнаго газа. Въ общественной атмосферѣ есть тоже своего рода кислородъ. Это—животворящія идеи. Когда этотъ кислородъ систематически выкачива ется многоразличными насосами, тупое, самодовольное, ни горячее, ни холодное большинство^ растетъ количественно и качественно. Между прочимъ, оно требуетъ порнографіи и —получаетъ ее... У. Жѣдные лбы и вареныя души *).. „Многія глубоко русскія, истинно народныя точки зрѣнія газеты „Русь", конечно,, несравненно ближе разуму и сердцу сплошной массы руСскаго общества, чѣмъ озлобленныя издѣванья надъ Россіей и русскимъкакого-иибудь органа безплоднаго отрицанія и космополитическихъ грезъ, словно въ насмѣшку ирисвоившаго себѣ имя „Отечественныхъ" Записокъ,и другихъ органовъпечати нашей, у которыхъ нѣтъ на душѣ ни одного русскаго чувства, ни одной русской мысли. Всѣ эти органы расхожаго европейскаго либерализма безъ собственнаго труда и заботы снабжаются всѣмъ готовымъ прямо съ базара, какъ безхозяйственные проходимцы одѣваются съ головы до ногъ въпервомъ попавшемся магазинѣ готоваго платья... Стая литературныхъ попугаевъ..^ Безшабашное и безпрепятственное гарцованіе на полѣ общественной мысли однихъ. только оторвавшихся отъ своей родной почвы либеральствующихъ нахаловъ, облаивающихъ всѣ историческія народныя святыни, все простое, искреннее и теплое, что сохранилось въ душѣ современнаго русскагочеловѣка. Эти литературные галманы"... Такъ полагаетъ г. Евгеній Марковъ („Русская Рѣчь", Л1 » 5). Проходимцы, обезьяны, попугаи, нахалы, галманы и еще многоедругое въ этомъ родѣ, что мнѣ уже лѣні> *) 1881 г., авгусгь.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4