р-т тт*** ѵ Ш М 457 записки современника (1881 —1882 г.). 458 {оиѵегіетепі) посвящаетъ себяосвобожденію національныхъ сбереженій отъ всѣхъ ино- ■страыныхъ и враждебяыхъ учрежденіямъ Франціи вліяній; что его задача есть борьба ■съ анти-французской спекуляціей. Итакъ, порнографическій походъ отрывается воззваніеыъ къ тѣнямъ Вольтера, Руссо, Мольера, подъ флагомъ которыхъ и проходятъ грубѣйшія и глупѣйшія мерзости. Въ текстѣ газеты, кромѣ этой грязи, есть только биржевая хроника; въ отдѣлѣ объявленій, кромѣ спеціальцыхъ, есть только •объявленія о биржевыхъ газетахъ. Эти послѣднія стоять подъ флагомъ національныхъ интересовъ и борьбы съ враждебными .иностранными вліяніями. Наилучшіе продолжатели йез §гап(І8 езргіій ігапдаік суть пошлые и грязные порнографы, а наивѣрнѣйшіе охранители йез іпзіііиііопз сіе 1а Ргапсе отъ иностранныхъ враговъ суть биржевые снекулянты. И понятно, что, преисполненные горячей преданности величію ■отечества, спекулянты и порнографы должны подать другъ другу руки. Они и подаютъ... Мы подошли къ объясненію. Не трудно, въ самомъ дѣлѣ, видѣть, кто потребители этой грязной и пряной литературы. Объихъ физіономіи можно, составить себѣ понятіе .даже а ргіогі, не зная фактическаго положенія различныхъ классовъ общества во -Франціи. Это прежде всего должны быть люди со средствами, хотя и небольшими (и порнографическія, и рекламируемыя ими биржевыя газеты отличаются крайнею дешевизною); у нихъ есть большой досугъ и кое-какія „сбереженія", которыя они желаютъ поместить безъ риску и которыя, при условіи какого ннбудь спокойнаго, не обременительнаго занятія, нозволяютъ имъ вести -безбѣдное существованіе. Они разстались съ клери кализмо.мъ и даже съ католицизмомъ (порнографическіе журналы очень лю- ■блтъ, что называется, срывать маску съ монаховъ), но ничѣмъ въ себѣ его не замѣнили. Они знаютъ, что существовали на ■свѣтѣ Вольтеръ, Руссо, Мольеръ и любятъ вспоминать объ этомъ, платонически радуясь величію французскаго генія. Не имѣя жъ своемъ расиоряженіи никакихъ полиі'ическихъ идеаловъ, они тѣмъ не менѣе любятъ вообще пофилософствовать на тему ■о велнчіи Франціи и о зависти къ ней другихъ странъ и народовъ. Эта тема имъ какъ-разъ по плечу, потому что льститъ ихъ самолюбію, не обязывая ни къ какой дѣятельности, и въ то же время настолько скудна сод ержаніемъ, что не даетъ уму слишкомъ отяготительной работы. Вкусы у нихъ грубые, натура невоспріимчивая, такъ сказать, заплывшая жиромъ. Тонкаго остроумія, изящества въ какомъ бы то ни было направленіи имъ не нужно, а нужны острый и грубыя пряности. Чавкая ихъ съ величайшимъ наслажденіемъ, они не понимаютъ нравственной стороны пожираемаго матеріала и при случаѣ готовы серьезно объявить себя столпами отечества, защитниками нравственности и „учрежденій Франщи". Что же касается учрежденій, то для этихъ людей они безразличны, лишь бы они гарантировали имъ спокойную и сытую жизнь. Читатель знаетъ, что такихъ людей въ нынѣшней Франціи много и что едва ли не они составляютъ политическій центръ Тяжести третьей республики. Это нестарая буржуазія, щеголявшая свободолюбіемъ н свободомысліемъ и дѣйствительно ими дорожившая. Это и не буржуазія второй имперіи съ грандіозными подлостями и широкимъ размахомъ хищничества. Это люди отнюдь не преступные, а только пошлые. А не преступны они, главнымъ образомъ, потому, что преступленіе все-таки сопряжено съ риекомъ и безпокойствомъ. Ихъ требованія отъ жизни столь не велики, что съ избыткомъ удовлетворяются наличными условіями. Къ нимъ именно можетъ быть отнесено то, что говорится въ апокалипсисѣ ангелу Лаодикійской церкви: „Знаю твои дѣла; ты ни холоденъ, ни горячъ, о, если бы ты былъ холоденъ или горячъ! Но поелику ты теплъ, а не холоденъ и не горячъ, то извергну тебя изъ устъ Моихъ. Ибо ты говоришь: я богатъ, разбогатѣлъ и ни въ чемъ не имѣю нужды; а не знаешь, что ты несчастенъ и жалокъ, и нищъ, и слѣпъ, и нагъ". Это представители такъ широко развившагося при третьй республикѣ средпяго благосостоянія —мелкіе рантье, лавочники, пресловутые комми-вояжеры, съ которыми не даромъ такъ любитъ бесѣдовать Гамбетта. Это ядро заражаетъ собою сосѣдніе общественные слои: рабочихъ съ одной стороны, представителей либеральныхъ профессій съ другой. Отсюда разнообразные оттѣнки порнографіи отъ Эмиля Зола до „журнала свиней''. Порнографія всегда существовала, но она всегда носила вуаль. Худо ли это или хорошо, что она пряталась въ ночной темнотѣ и въ закоулкахъ, объ этомъ мы разсуждать не будемъ. Но несомнѣнно, что выпятиться съ такою наглою развязностью она можетъ только благодаря наличности совершенно особыхъ условій. Эти условія и даны соціальнымъ строемъ современной Франціи. Но читатель понимаетъ, конечно, что въ дальнѣйшій анализъ этого строя мы не пойдемъ, ибо свои дѣла у насъ есть. Приблизительно одинаковый явленія можно съ вѣроятностыо приписывать одинаковымъ причинамъ только въ самыхъ общихъ чертахъ. У насъ нѣтъ такого опредѣленнаго
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4