443 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХА.ЙЛОВСКАГО. 444 существенно аристократическій. притомъ въ самой возмутительной формѣ. Ясно, что называть себя демократомъ онъ могъ бы только или по крайней глупости, не умѣющей различать бѣлое отъ чернаго, или изъ лицемѣрія. Это очень рѣзкій примѣръ, но онъ наглядно показываетъ всю глубину политическаго недомыслія или политическаго лицемѣрія „Руси". То или другое изъ этихъ блистательныхъ качествъ еще рѣзче оттѣняется иризнаніемъ почтенной газеты, что презираемые ею „демократы" „ратуютъ за матеріальные интересы народа съ горячностью, подчасъ даже вполнѣ искреннею". Лучше не могъ бы сказать самъ г. Пашковъ или его контора, раздающая крестьянамъ душеспасительныя брошюры и фальшивыя ассигнаціи. Какъ ни противно все это лицемѣріе, въ немъ есть, однако, и хорошая сторона. Хорошо именно то, что лицемѣріе раскрываете свои карты. Теперь понятно, почему „Русь" такъ охотно печатаетъ статьи такъназываемаго„успокоительнаго " свойства, статьи гг. Самарина и другихъ, въ которыхъ доказывается, что крестьянское малоземелье есть коварная выдумка петербургскихъ демократовъ: почтенная газета заботится болѣе о духѣ, чѣмъ о матеріи, совершенно такъ же, какъ г. Пашковъ. Согласитесь, однако, что это вовсе не выходъ изъ рискованнаго положенія, созданнаго проповѣдыо лицемѣрія. Согласитесь, что петербургскіе „демократы" имѣютъ нѣкоторое право отвѣтить „Руси" приблизительно слѣдующее: Въ дѣлѣ, касающемся нашей личной совѣсти, мы не признаемъ авторитета народнаго благочестія и народныхъ вѣрованій вообще. Если бы наши религіозныя и нравственныя убѣжденіяосуждалидуховные концерты и великопостные спектакли, мы воздержались бы отъ ихъ посѣщенія. Но такъ какъ этого нѣтъ, такъ какъ сама „Русь" не находить въ этихъ носѣщеніяхъ ничего противнаго религіи или ученію церкви, то мы не видимъ никакихъ резоновъ для воздержанія въ угоду народнымъ предразсудкамъ. При этомъ наша совѣсть совершенно спокойна и со стороны вѣрности демократическому принципу, ибо принципъ этотъ отнюдь не въ томъ состоитъ, чтобы во всемъ вторить народу. Напротивъ, онъ обязываетъ всѣми возможными и доступными средствами поднимать нравственный и умственный уровень народа и, слѣдовательно, въ частности разъяснять ему, какъ грубо его пониманіе религіи, если онъ дѣйствительно видитъ оскорбленіе своей святыни въ духовныхъ концертахъ и великопостныхъ спектакляхъ; какъ нелѣпы его понятія о началахъ общежитія, если онъ въ самомъ дѣлѣ, говоря словами Милля, „вѣритъ, что Богъ не только гнѣвится неблагочестивыми поступками невѣрующаго, но гнѣвится и на насъ, если ыы дозволяемъ безпрепятственно совершать эти неблагочестивые поступки". Мы должны сознаться въ своемъ безсиліи, должны признать, что, по обстоятельствамъ времени и мѣста, которыя измѣнятся же когда-нибудь, мы не можемъ въ настоящее время служить просвѣтлѣнію народнаго разума, какъ то обязаны были бы дѣлать въ силу своихъ демократическихъ принциповъ. Но это практическое безсиліе нимало не колеблетъ нашихъ идеаловъ и уже никакъ неспособно заставить принять противоположный образъ дѣйствій, то-есть систематическое, сознательное и преднамѣренное потворство завѣдомо неправильнымъ народнымъ вѣрованіямъ. Это потворство есть не демократизму а лицемѣріе, равно унижающее и религію, и народъ, и самого лицемѣра. Таково наше положеніе относительно „духа". Намъ тутъ нечего стыдиться, и пусть безпристрастные люди разсудятъ, кто выше и чище понимаетъ этотъ „духъ" —мы ли, или московская газета, мечущая въ насъ громы за неуваженіе къ духу. Что касается „матеріи", то и въ этой области мы не безъ духа живемъ, то-есть не безъ идеаловъ. Между прочимъ, въ нашъ идеалъ входитъ экономически сильное, матеріально самостоятельное крестьянство. И въ этомъ отношеніи нашъ идеалъ совершенно совпадаетъ съ идеаломъ народа. Господа московскіе лицемѣры! вы толкуете о народныхъ вѣрованіяхъ и упованіяхъ, какъ о высшемъ, непререкаемомъ критеріи. Спросите женародъ, какъ онъ понимаетъ „теорію о недостаточностикрестьянскихъ иадѣловъ " . Спросите — и уберите со страницъ своей газеты разсужденіе гг. Самариныхъ и иныхъ, ибо вы очень хорошо знаете, какъ рѣшаетъ этотъ вопросъ народъ. Но здѣсь, въ области столь презираемыхъ вами матеріальныхъ интересовъ, вы рѣшаетесь имѣть свое собственное сужденіе, не стѣсняясь „народной исторической правдой", „самобытностью" и другими фразами, которыя, однако, безъ удержу скачутъ съ вашего языка, когда рѣчь идетъ о томъ, Чтобы потворствовать грубости и невѣжеству народному... О, если бы въ самомъ дѣлѣ мужикъ присутствовалъ при нашихъ дебатахъ! Можетъ быть, онъ сказалъ бы: „Господь съ вами, господа, ходите себѣ въ театръ, когда угодно и сколько угодно, а намъ бы только землицы прихватить"... Но, можетъ быть, онъ разсудилъ бы и иначе. Землицы-то онъ во всякомъ случаѣ прихватить пожелалъ бы, но, можетъ быть, онъ прибавилъ бы: „а въ театръ великимъ по-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4