' - ѵ е . 441 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881 —1882 г.). 442 ю людей способными на религіозныя пресіѣдованія". А вотъ страничка изъ Спенсера. Въ опытѣ „Обычаи и придичія", между прочимъ, читаемъ: „Для истиннаго реформатора нѣтъ ни учрежденій, ни вѣрованій, которыя стояли бы выше критики. Все должно сообразоваться съ справедливостью и разумомъ; ничто не должно спасаться силою своего обаянія. Предоставляя каждому человѣку свободу достиженія своихъ цѣлей и удовлетворенія своихъ вкусовъ, онъ требуетъ для себя подобной же свободы и не согласенъ ни на какія ограниченія ея, кромѣ тѣхъ, которыя обусловливаются подобными же правами другихъ людей. Ему все равно, исходить ли постановленіе отъ одного человѣка или ото всѣхъ людей. Онъ выскажетъ свое мнѣніе, несмотря на угрожающее наказаніе, онъ нарушить приличія, несмотря на мелкія преслѣдованія, которымъ его подвергнуть... Онъ предупреждаетъ ихъ (своихъ противниковъ), что будетъ непремѣнно сопротивляться и что сдѣлаетъ это не только для сохраненія своей собственной независимости, но и для ихъ же блага. Онъ доказываетъ имъ, что они рабы и не сознаютъ этого; что они скованы и цѣлуютъ свои цѣпи; что они всю свою жизнь прожили въ тюрьмѣ и жалуются, что стѣны ея рухнули. Онъ говорить, что считаетъ своею обязанностью упорствовать для того, чтобы освободиться и, несмотря на настоящія ихъ порипанія, предсказываеть, что когда они успокоятся отъ страха, причиненнаго имъ перспективой свободы, они сами будуть благодарить его за то, что онъ помогъ имъ освободиться". Щадя сѣдины г. Аксакова, я прекращаю выписки. Приведеннаго достаточно, я думаю, чтобы снять съ англійскихъ мыслителей похвалу или клевету (это какъ кому угодно) московской газеты. Полемизируя съ славянофиломъ, я бы, разумѣется, никогда не позволилъ себѣ искать опоры в^ мнѣніяхъ Милля или Спенсера, ибо, при обыкновенныхъ условіяхъ, эти мнѣнія въ глазахъ славянофила ровно ничего не стоятъ. Но г. Аксаковъ самъ выразилъ желаніе, чтобы мы, русскіе, поучились у этихъ англичанъ... Такимъ образомъ,очевидно,что уличать Европу огуломъ въ недоброкачественности много легче, чѣмъ отличать въ ней хорошее и дурное. Очевидно также, что если г. Аксаковъ говорить что-нибудь даже съ величайшимь апломбомь, то вѣрить ему на слово отнюдь нельзя. Этимъ, однако, далеко не исчерпываются рискованпыя положенія, въ которыя г. Аксаковъ становится, возводя лицемѣріе въ нравственно-политическій принципъ. Его, напримѣръ, очень смѣшить и сердить мысль. что „наши либералы" и „демократы" многоглагольствуютъ о гуманности, ратують за матеріальные интересы народа съ горячностью, подчасъ даже вполнѣ искреннею, но въ грошь не ставять именно того, что для русскаго народа дороже и святѣе всяких ъ вещественныхъ прибылей и выгодъ". Не считаю себя призваннымь защищать всѣхь русскихъ „либераловь" и „ демократе въ".. Но думаю все-таки, что ироническія кавычки, въ которыя г. Аксаковъ помѣщаетъ „либераловь", значительно колеблются въ настоящемь случаѣ мнѣніями Милля и Спенсера, за коими „Русь" согласна признать истинный „умь и либерализмъ". Конечно, русскій „либераль" не привыкъ ставить вопрось такъ рѣзко и круто, какъ онъ поставлень, напримѣръ, у Спенсера, но отъ этого тезись г. Аксакова нимало не выигрываеть. Пикантнѣе поставлено обвиненіе „демократовь". Г. Аксаковъ полагаеть, что истинный демократь должень смотрѣть на вещи непремѣнпо такъ, какъ смотрить на нихъ народъ, что въ такомъ именно единеніи съ народомь и состоить демократкзмъ, достойный быть освобожденнымь отъ ироническихь кавычекъ. Истинный демократь должень ходить, напримѣрь, въ театрь только въ мясоѣдь, и не потому, чтобы въ великопостно иъ спектаклѣ было что-нибудь преступное, грѣховное въ религіозномъ или въ высшемь нравственномь смыслѣ, а потому, что онъ представляетъ „эстетическое или, вѣрнѣе, свѣтски-суетное услажденіе меньшинства, господъ", отвергаемое народнымь благочестіемь. Осмѣливаюсь думать, что театральный представленія, даваемыя въ мясоѣдь, точно также составляють достояніе господъ- Что же касается народнаго благочестія и народныхь вѣрованій вообще, то для вящшаго уясненія ихъ роли въ настоящемь случаѣ позвольте отойти па минуту отъ нашихъ русскихъ дѣлъ и русскаго народа. Индусы вѣруютъ, что Брама, верховный повелитель міра, сотвориль брамина изъ усть своихъ, кшатрія—изъ рукь своихъ, ваисія —изъ бедра и судра —изъ ноги. Это —народное индусскоевѣрованіе.притомь такое, на которомъ зиждется весь строй индійскаго общества. Представьте же себѣ индійскаго : демократа, который отстаиваль бы это вѣрованіе не потому, что оно соотвѣтствуеть его религіозному настроенію, а именно потому, что онъ демократь! Разсуждая по методѣ газеты „Русь", мы должны признать такое странное явленіе возможнымь, логическимь и желательнымъ. Между тѣмъ ясно, что нашъ индійскій демократь стояль бы за угнетеніе и униженіе своего народа, отстаиваль бы принпипъ Я Т
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4