439 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСКАГО. 440 сковскимъ священнослужитедемъ", но уже съ разными, достойными вниманія и подлежащими свѣтскому обсужденію вывертами. Почтенная газета сознается, что, дескать „мы, лично, вѣроятно, не обратили бы на эту „концертную обѣдню" никакого вниманія, до такой степени неуваженіе къ народной святынѣ вожло у насъ въ общественный обычай и нравы". Но, говоритъ, когда „Старый московскій священнослужитель" доставилъ намъ свой протестъ, мы его немедленно напечатали, чего никакая другая газета не сдѣлала бы, не сдѣлала бы „не столько по нричинѣ разномыслія, сколько ради боязни подвергнуться упреку въ ретроградствѣ, страха ради іудейсш въ буквальномъ смыслѣ этого слова". Статья Лг» 8-й „Руси", нродолжаетъ г. Аксаковъ, вызвала въ нѣкоторыхъ газетахъ гнѣвныя выходки и глумленія. Причемъ „одинъ изъ такихъ фельетоновъ, должно быть, самый язвительный, былъ написапъ, сколько намъ извѣстно, именно „интеллигентнымъ" іудеемъ"... Дѣло, впрочемъ, опять-таки не въ этомъ, не въ этихъ сплетнически-іезуитскихъ и ни съ чѣмъ несообразныхъ намекахъ на то, чего не вѣдаетъ никто. А въ томъ дѣло, что „Русь" нереноситъ вопросъ на свѣтскую и именно политическую почву. Московская газета согласна признать, что въ „обѣднѣ Чайковскаго" и вообще въ томъ, что такъ возмутило „Стараго священнослужителя", по существу, нѣтъ ни грѣха, ни преступленія, ни чего-нибудь противнаго религіи или ученію церкви. Тѣмъ не менѣе, концертъ 18-го декабря, равно какъ и театральныя зрѣлища въ великомъ посту, подлежать строгому осужденію, ибо въ подобнаго рода вещахъ сказывается неуваженіе къ „отеческимъ обычаямъ", къ „требованію нравственнаго народнаго чувства". Итакъ, слѣдуетъ осудить великоностпыя театральныя представленія и духовные концерты не потому, чтобы въ нихъ было что-нибудь предосудительное съ точки зрѣнія осуждающая^ потому, что они другимъ кажутся предосудительными. Другими словами, „Русь" рекомендуетъ лицемѣріе. Само собою разумѣется, что, развивая тему, въ нравственномъ отношеніи столь скользкую, да еще тономъ грознаго нроповѣдника-моралиста, почтенная газета должна принимать болѣе или менѣе рискованныя позы. И дѣйствительно, какъ ни изловчился г. Аксаковъ въ выкрикиваніи разныхъ „жупеловъ", а всетаки не избѣгъ въ настоящемъ случаѣ положеній даже болѣе чѣмъ рискованныхъ. Такъ, не довольствуясь доказательствами домашними, г. Аксаковъ отправился за море и тамъ выискалъ слѣдующее: „Ужъ, конечво, сильные мыслители и высокообразованные умы Англіи очень хорошо понимаютъ, что такое соблюденіе воскреснаго дня, какое полагается англійскимъ обычаемъ, обличаетъ нѣкоторый формализмъ и узкость религіознаго воззрѣнія, не заключаетъ въ себѣ никакой высшей безусловной истины. Конечно, ни Джонъ Стюартъ Милль, ни Спенсеръ, ни Бокль, которымъ даже наши интеллигенты и либералы не откажутъ въ умѣ и либерализмѣ, никогда недозволили себѣ оскорблять чувство своего народа явнымъ пренебреженіемъ къ чтимому народомъ обычаю". Въ Англіи лицемѣрія дѣйствительно вдоволь, за что ей всегда и доставалось отъ ея собственныхъ великихъ людей, напримѣръ, отъ Байрона. Что же касается Мил ля, Бокля и Спенсера, то хотя ихъ воскресное времяпровожденіе мнѣ неизвѣстно, я рѣшаюсь все-таки утверждать, что московская газета совершенно напрасно на нихъ ссылается. Но замѣтьте, пожалуйста, какой съ Божіей помощью оборотъ: г. Аксаковъ, какъизвѣстно, стоитъ на томъ, что Европа намъ не указъ, а лишь только въ этой самой Европѣ ему померещились образцы лицемѣрія, такъ онъ готовъ воскликнуть; вотъ люди! Однако, увы! г. Аксакову образцы лицемѣрія именно только померещились. Много лицемѣрія въ Англіи, по ея лучшіе сыны всегда противъ него протестовали и ни Милль, ни Бокль, ни Спенсеръ не заслужили той оскорбительно-хвалебной аттестаціи, которую имъ выдаетъ „Русь". Я могъ бы выписать цѣлые десятки страницъ изъ ихъ сочиненій въ доказательство, что они не годятся въ учителя лицемѣрія, но ограничусь только двумя цитатами. Въ книгѣ „О свободѣ" Милль касается, между прочимъ, и англійскихъ порядковъ воскреснаго времяпровожденія. Рѣшаетъ онъ, однако, этотъ вопросъ совсѣмъ не такъ, какъ можно было бы ожидать на основаніи легкомысленной ссылки г. Аксакова. Милль говоритъ: „Стѣсненія личной свободы избирать для себя, тотъ или другой родъ удовольствій, какой кому нравится, не имѣютъ въ свое оправданіе никакого основательнаго довода, и защитникамъ этихъ стѣсненій ничего болѣе не остается, какъ опереться на то основаніе, что есть такія удовольствія, которыя осуждаются религіей. Но подобное притязаніе мотивировать законъ религіозными соображеніями заслуживаетъ самаго энергическаго протеста... То чувство, которое въ настоящее время обнаруживается въ постоянно повторяемыхъ попыткахъ прекратить движеніе по желѣзнымъ дорогамъ въ воскресные дни, запереть музеумы и т. п., это чувство свидѣтельствуетъ объ умственномъ состояніи, въ сущности совершенно одинаковомъ съ тѣмъ. которое дѣла-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4