437 ЗАПИСКИ СОВРЕМЕННИКА (1881—1882 г.). 438 верстъ, 25 коп. При взвѣшиваніи руды каждыя сани возчика ставятся въ 9 пудовъ и вѣсъ этотъ скидывается съ платы, тогда какъ самыя лучшія сани вѣсятъ не свыше 4 1 / 2 пудовъ, а большинство отъ З 1 /^ до 4-хъ пудовъ. Если посчитать все количество перевозимой руды, то выйдетъ, что у крестьянъ посредствоыъ такихъ пріемовъ урывается ежегодно не менѣе ] 0.875 рублей. Это такая сумма, которой хватило бы на уплату за всѣхъ пашковскихъ крестьянъ податей, повинностей и мірскихъ сборовъ, да еще осталось бы на выпивку міроѣдамъ, стоящимъ горою за заводское правленіе. При такихъ условіяхъ г. Пашковъ едва ли не напрасно старается распространять между крестьянами черезъ заводскую контору душеспасительныя книги". Съ благочестивыми людьми подобныя вещи случаются нерѣдко. Но, мнѣ кажется, тотъ, кто увидитъ въ поведеніи г. Пашкова образчикъ лицемѣрія во вкусѣ мольеровскаго Тартюфа, рискуетъ очень ошибиться. Быть можетъ, „Петербургскій апостолъ" (нынѣ, впрочемъ, кажется, уже лондонскій), постоянно устремляя очи горѣ, просто не видитъ и не знаетъ, что дѣлается у него подъ ногами; Стерлитамакъ, вѣдь это такъ далеко! Быть можетъ, въ самую доктрину г. Пашкова (мнѣ, признаюсь, мало извѣстную) входитъ, какъ необходимая составная часть, обираніе мужика для спасенія его же мужицкой души. Быть можетъ, наконецъ, г. Пашковъ совершенно искренно цѣнитъ распространяемыя имъ между крестьянами душеспасительиыя брошюры ровно въ 10.875 р. въ годъ. Вообще, очень вѣроятно, что г. Пашковъ не лицемѣръ. Но отъ этого не легче крестьянамъ пяти деревень, приписанныхъ къБогоявленскому мѣдиплавильному заводу. Не легче не только въ матеріальномъ отношеніи, это само собою разумѣется, а и въ нравственномъ смыслѣ. Потрудитесь въ самомъ дѣдѣ заглянуть мысленно въ душу того мужика, который сидитъ на Ѵв десятины, у котораго скидываютъ съ провозной платы за девяти-пудовыя сани, вѣсящія въ дѣйствительности четыре пуда, съ которымъ продѣлываютъ и другіе подобные фокусы, но которому вручаютъ при этомъ душеспасительную брошюру. Мы съ вами, глядя на дѣло со стороны, можемъ придумывать для г. Пашкова всевозможный смягчающія обстоятельства, любезно сглаживать противорѣчащія стороны его дѣятельности и высоко цѣнить его благочестіе. Но мужикъ, получающій изъ однѣхъ и тѣхъ же рукъ душеспасительную брошюру и фальшивую бумажку (ибо, иносказательно говоря, контора г. Пашкова расплачивается фальшивыми ассигнаціями), никакихъ этихъ сігсонзіансез аііешшііей во вниманіе не возьметъ. И можете себѣ представить, къ какимъ онъ долженъ приходить страннымъ заключеніямъ насчетъ благочестія вообще и благочестія г. Пашкова въ особенности! Вообще, приходило ли вамъ когда-нибудь въ голову представить себѣ картину полнаго „единенія" съ мужикомъ въ томъ именно родѣ, что мужикъ сидитъ съ нами, слушаетъ и понимаетъ наши дебаты, а мы, въ свою очередь, слушаемъ и понимаемъ мужицкія рѣчи или, по крайней мѣрѣ, понимаемъ мужицкую душу, если мужикъ отказывается отъ произнесенія рѣчей? Веселенькіе, ядумаю, тутъ могутъ выйтипсихологическіе иейзажики. Особенно въ тѣхъ случаяхъ, когда наше лицемѣріе не можетъ представить уже ровно никакихъ смягчающихъ обстоятельствъ въ свое оправданіе. А это бываетъ. Позвольте представить любонытнѣйшій примѣръ, который хорошъ тѣмъ, во-первыхъ, что очень нагляденъ, а во-вторыхъ тѣмъ, что очень типичепъ. 18-го декабря прошлаго года, въ Москвѣ, въ залѣ благороднаго собраніл происходилъ духовный концертъ. Исполняли, между прочимъ, „обѣдню Чайковскаго". По этому поводу нѣкто „Старый московскій священнослужитель" напечаталъ въ № 8-мъ газеты „Русь" протестующее письмо. Авторъ чрезвычайно энергически по существу, но очень сдержанно и вообще прилично по формѣ, доказывалъ, съ точки зрѣнія священнослужителя, незаконность такого явленія, какъ „обѣдня Чайковскаго" и вообще духовный концертъ 18-го декабря. Доказалъ ли онъ этотъ свой тезисъ —я рѣшить не берусь, ибо не считаю себя призваннымъ судить о вещахъ съ точки зрѣнія священнослужителя. Да и не нужно мнѣ это въ данномъ случаѣ, потому что я объ лицемѣрахъ говорю, а „Старый московскій священнослужитель" ничѣмъ не заслужилъ такого титула. Съ нимъ можно соглашаться или не соглашаться, но онъ, во всякомъ случаѣ, полно и послѣдовательно оцѣнилъ, съ извѣстной спеціальной точки зрѣнія, обратившій на себя его вниманіе фактъ. Тутъ нѣтъ далее и повода для разговора о лицемѣріи. Одно только позволю я себѣ замѣтить. „Старый московскій священнослужитель", между прочимъ, негодуетъ на то, что музыка, приложенная къ священнымъ пѣснопѣніямъ, исполняется „за деньги". Этого упрека я не понимаю, ибо священно- и церковно-служители, исполняющіе эти самыя пѣснопѣнія въ храмахъ, также получаютъ вознагражденіе. Дѣло, впрочемъ, не въ этомъ. Прошла недѣля, другая, третья. И вотъ въ № 14-мъ „Руси" является передовая статья на тему, затронутую „Старымъ мо-
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4