435 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОВСЕАГО. 436 —Нмъ, можно и должно, отвѣчаютъ нѣкоторые. Въ устахъ Достоевскаго апоѳеозъ каторги, какъ горнила очищенія, понятенъ, онъ такъ вяжется со всѣмъ строемъ его мысли. Но находятся поклонники умершаго романиста, которые повторяютъ эту дикую, безчеловѣчную фразу въ нриложеніи къ нему самому! Они утверждаютъ, что онъ обладалъ свѣтомъ истины и что получилъ онъ ее именно тамъ, на каторгѣ! Ихъ не смущаетъ даже то очевидное обстоятельство, что на каторгѣ онъ получилъ падучую болѣзнь, каковая во всякомъ случаѣ не свидѣтельствуетъ о психическомъздоровьи.Зпачитъ, свѣтъ не просто съ востока идетъ, а изъ Сибири, изъ каторги... Ну, что жъ! благословимъ это благодѣтельное учрежденіе... Вина Достоевскаго, какъ значится въ судебномъ дѣлѣ, состояла въ слѣдующемъ: „Достоевскій, по собственному сознашю, посѣщалъ собранія у Петрашевскаго три года: слушалъ сужденія, самъпринималъ участіе въ разговорахъ о строгости цензуры, и на одномъ собраніи въ мартѣ 1849 года прочелъ полученное изъ Москвы отъ Плещеева письмо Бѣлинскаго къ Гоголю, потомъ читалъ его на собраніяхъ у Дурова и отдалъ для снятія копіи Момбелли. На собраніяхъ у Дурова слушалъ чтеніе статей, зналъ о предложеніи завести литографію, у Спѣшнева слышалъ чтеніе „Солдатской Бесѣды". При слѣдствіи, сознаваясь въ участіи въ разговорахъ о возможности нѣкоторыхъ перемѣнъ и улучшеній, отозвался, что предполагалъ ожидать этого отъ правительства; письмо же Бѣлинскаго читалъ какъ литературный памятникъ, будучи увѣренъ, что оно никого не можетъ привести въ соблазнъ". За столь тяжкія преступленія Достоевскій былъ приговоренъ къ смертной казни разстрѣляніемъ: казнь была замѣнена восемью - годами каторжной работы въ крѣпостяхъ, затѣмъ срокъ каторги сокращенъ до четырехъ лѣтъ, съ поступленіемъ по окончавіи этого срока на службу солдатомъ. Справедливѣйшій и возвышеннѣйшій приговоръ, если вѣрить Достоевскому, что и невинному человѣку надлежитъ быть на каторгѣ. И если эту мысль поклонники художника повторяютъ въ приложеніи къ нему самому, то это свидѣтельствуетъ, повидимому, о необыкновенно сильномъ вліяніи покойника. Значитъ, успѣлъ же онъ убѣдить современниковъ, что страданіе и въ частности именно каторжное страданіе, благотворно и довлѣетъ само себѣ. Значитъ, и въ неприкосновенности общаго порядка успѣлъ убѣдить, того порядка, который казнитъ и ссылаетъ за разговоры о строгости цензуры... Нѣтъ, это совсѣмъ не то значитъ. Если бы на сужденіяхъ слѣпыхъ хвалителей покойника можно было что-нибудь основывать, то пришлось бы сказать, что вліяніе Достоевскаго было необыкновенно слабо; что страшныя картины послѣднихъ мгновеній приговореннаго къ смертной казни, поражающее реальной правдой описаніе ужасовъ каторги, словомъ, все то, что Достоевскій далъ намъ съ настоящей художественной силой, пропало для насъ даромъ. Или уже у насъ такъ шкуры толсты, что ихъ не прошибешь никакими страшными картинами? Или мы изолгались до того, что осмѣливаемся публично называть бѣлое чернымъ? Неужто, господа, вы думаете, что оказали бы почетъ Христу, заявивъ, что терновый вѣнецъ не исцарапалъ его лица и не запачкалъ его кровью? Нѣтъ, въ тысячу разъ больше уваженія къ покойнику выразили бы вы, если бы признали его искалѣченнымъ каторгой и болѣзнью, и если бы сказали на его могилѣ: не учителю или руководителю нашему мы кланяемся, мы „всему страданію человѣческому покланяемся". Такъ говорилъ Раскольниковъ, припадая къ ногамъ забитой, искалѣченной порядкомъ вещей Сони... III. Нѣчто о лидемѣрахъ *). Изъ Стерлитамака (Оренбургской губерніи) газетѣ „Недѣля" пишутъ: „Петербургскій апостолъ ГІашковъ проповѣдуетъ, что „вѣра спасаетъ безъ дѣла". Зато управляющій г. Пашкова больше упираетъ на дѣло. Въ 50-ти верстахъ отъ Стерлитамака г. Пашковъ имѣетъ богатый мѣдиплавильный заводъ. Богоявленскій, съ пятью большими деревнями, приписанными къ заводу. Нѣсколько тысячъ заводскихъ крестьянъ были надѣлены землею по 3 1а десятины на душу. Поэтому они вынуждены пашни для посѣвовъ, луга для сѣнокоса и выгонъ снимать у заводской конторы по 1 р. 30 к. за десятину. Управляющій заводомъ, Гальтонъ (англичанинъ), обставилъ дѣла такъ, что земля дается только тѣмъ, которые отбываютъ нѣкоторыя заводскія работы, а при исполненіи работъ, при конторскихъ разсчетахъ, каждая десятина обходится мужику дороже 1 руб. 85 к. Неработающимъ на заводахъ не даютъ земли. Каковы условія этихъ работъ, видно, напримѣръ, изъ того, что крестьяне перевозятъ на заводъ съ каргалинскихъ рудниковъ (близъ Оренбурга), на разстояніи болѣе 250-ти верстъ, мѣдную руду, по 15 к. съ пуда, между тѣмъ какъ провозная плата отъ Стерлитамака до Оренбурга, за 225 *) 1881 г., мартъ.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4