409 записки современника (1881 —1882 г.). 410 урывками выходя за предѣлы пустыни. Безъ торую она еще можетъ теперь себѣ вервсякаго ея прямого участія „заб.тудшій" путь. Она стала бы настоящимъ гласомъ добрался до тещи и совершилъ все выше- вопіющаго въ пустынѣ, отъ чего никому не сказанное. Извѣстная часть литературы не стало бы тепло, а ей самой очень холодно, знаетъ, какъ онъ дошелъ до этого, даже не Извѣстная часть литературы, во имя нравзнаетъ досконально дошелъ ли; говорятъ, ственнаго своего достоинства, во имя даже что дошелъ. Однако, хотя это говорятъ вовсе существованія своего, какъ особаго, самонѳ достовѣрные люди, а, напротивъ, фаль- стоятельнаго образа, не могла и не можетъ сификаторы по призванію и профессіи, из- участвовать въ охотѣ на людей. Ибо направвѣстная часть литературы знаетъ, что лять критику систематически въ одну стонѣчто въ этомъ родѣ „заблудшій" долженъ рону, куда и безъ того стекаются и обличебылъ совершить: нѣчто тяжелое, мрачное, нія, и уличенія, и упреки, и преслѣдованія, запутанное, нѣчто, сотканное изъ противо- направлять ее туда, оставляя неприкоснорѣчій между чистыми побужденіями и ди- венными цѣлыя громадныя территоріи зла, кими поступками. значитъ охотиться на людей, а не критикоКакъ же иначе?! „Заблудшій" былъ пре- вать. Самыя элементарныя требованія кридоставленъ самому себѣ въ самую критиче- тики при этомъ не могутъ быть удовлетворескую минуту своей жизни. На свой личный ны. Критика есть, во-первыхъ,оцѣнка, опрерискъ и страхъ, безъ малѣйшей помощи со дѣленіе хорошихъ и дурныхъ сторонъ предстороны, онъ долженъ былъ додѣлывать, мета, а во-вторыхъ, всестороннее изслѣдопередѣлывать и раздѣлывать эфемериды ваніе причинъ явленія. Пусть же кто-ниІІисарева. Развивайся эти эфемериды при будь, положа руку на сердце, скажетъ, что дневномъ свѣтѣ, свободная критика- безъ такая критика возможна въ пустыпѣ... труда указала бы имъ настоящее мѣсто. Но Итакъ, рисуйте нравственныхъ чудоихъ взяли подъ свою защиту независящія вищъ какими хотите красками. Громоздите обстоятельства. Именно такъ. Это—вовсе не Оссу на Пеліонъ, стройте вавилонскую парадоксъ, хотя независящія обстоятель- башню, а когда Господь Богъ смѣшаетъ ства, конечно, не на это мѣтили. Правда, ваши языки, сосчитайте, во что обошлись въ уличеніяхъ, обличеніяхъ, упрекахъ не- намъ независящія обстоятельства. достатка не было, но все это сопровождалось, во-первыхъ, зубовпымъ скрежетомъ и низкою злобою, а, во-вторыхъ, исходило не изъ такихъ мѣстъ, куда „заблудшій" привыкъ обращаться съ довѣріемъ и любовью: О Писеыскомъ и Достоевскомъ 5І= ). извѣстная .часть литературы молчала. Вы спросите: почему же она молчала? ідді Годъ начался для русской литераПочему не пользовалась она своимъ влія- туры двумя потерями: 21 января умеръ въ ніемъ для критики дѣятельности „заблуд- Москвѣ А. 0. Писемскій, 27 января умеръ шихъ"? А вы думаете, что она воздержи- въ Петербургѣ 0. М. Достоевскій. Писемвалась съ легкимъ сердцемъ. Но она мол- скій родился въ 1820 г., Достоевскій въ чала и будетъ молчать^вплоть до тѣхъ поръ, 1822 г. Первый романъ Писемскаго „Боярпока не въ состояніи будетъ взять полнаго щина" былъ оконченъ въ 1846 году (нааккорда вмѣсто разрѣшенныхъ ей отдѣль- печатанъ онъ гораздо позже, въ І858), ныхъ, безсвязныхъ, дребезжащихъ и въ первый романъ Достоевскаго „Бѣдные безсвязности своей нелѣпыхъ и нравственно люди" появился тоже въ 1846. непозволительныхънотъ. Отвлеченно говоря, Это были звѣзды, участники созвѣздія отстоять неприкосновенность почтенной те- знаменитыхъ „сороковыхъ годовъ", которое щи вовсе не трудно, особливо, когда посяга- такъ долго освѣщало нашу бѣдную жизнь, тельства на нее исходятъ не изъ карман- ^ теперь уже такъ сильно порѣдѣло. Но ныхъ или иныхъ подобныхъ, а изъ совер- и звѣзда отъ звѣзды разнствуетъ во славѣ". шенно чистыхъ (пожалуйста, замѣтьте это Всегда грубоватая и какъ бы далее щегохорошенько), такъ сказать, идейныхъ по- лявшая своей внѣшнею грубостью и внубуждепій. Но это простое дѣло становится треннею неряшливостью, муза Писемскаго не только нравственно, а и физически не- подъ конецъ совсѣмъ замолкла. Въ послѣдвозможнымъ въ пустынѣ независящихъ об- нихъ произведеніяхъ его не слышится уже стоятельствъ. Именно физически невозмож- дыханія какой бы то ни было музы. Онъ, нымъ, потому что если бы извѣстная часть очевидно, задолго до смерти совершилъ все, литературы пристала къ унисонному хору чт 5 могъ совершить, и благодарный читаобличителей, она перестала бы быть самой тель поминаетъ въ его лицѣ не живую собой и навѣки утратила бы ту плодотворнуго и великую роль ласковаго учителя, ко- *) 1881 г., февраль.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4