403 СОЧИНЕНІЯ Н. К. МИХАЙЛОБСКАГО. 404 Если бы не эти десятки и сотни тысячъ, которыя ни съ какой точки зрѣнія не полагается бросать зря, то „извѣстная часть литературы" могла бы только радоваться, да руки отъ радости потирать. Какой же, въ самомъ дѣлѣ.. противникъ опаснѣе: тотъ ли, который кричитъ безъ всякаго смысла, каждымъ словомъ свидѣтельствуя о своемъ невѣжествѣ, непониманіи, недобросовѣстности, или умный, знающій? Возиться съ людьми неумными или съ такими, которые коровятъ подъ видомъ благочестія заполучить нѣчто изъ казеннаго сундука и, собственно говоря, болѣе ничего не имѣютъ въ предметѣ: возиться съ такими тяжело, зато успѣхъ вѣрный. Такъ вѣдь и во всякой борьбѣ: пусть, пусть противный лагерь работаетъ на свою погибель; пускай онъ самъ задавитъ въ себѣ все разумное и искреннее, и останется при одномъ злобномъ, крикливомъ, но безсильномъ отребьи—кого Богъ наказать захочетъ, у того прежде всего разумъ отниметъ. Недаромъ г. Поповъ скорбитъ. Онъ понимаетъ, что независящія обстоятельства —плохая охрана, что кажущееся торжество баши-бузуковъ отъ благонамѣренности есть, можетъ быть, временное торжество личной карьеры или личнаго кармана того или другого баши-бузука, но совсѣмъ не торжество идей. Идеи, дорогія, излюбленныя идеи г. Попова, при этихъ условіяхъ оффиціально торжествующія, на самомъ дѣлѣ унижены, оскорблены, ихъ въ грязи волочатъ и надругиваются надъ ними. Онѣ впитываютъ въ себя всю эссенцію грязи хватающихся за нихъ рукъ, разлагаются, меркнутъ, становятся символами разнообразнѣйшихъ глупостей и гнусностей. Напротивъ, идеи, ненавистныя г. Попову или представляющіяся ему опасными, хотя и хоронятся по катакомбамъ, откуда должны появляться па дневной свѣтъ въ маскахъ— на самомъ дѣлѣ влекутъ къ себѣ сердца. ЧтЬ можетъ быть горше для г. Попова, и что можетъ быть пріятнѣе для его противииковъ? Возьмемъ осязательный нримѣръ. Г. Поповъ какъ-то странно кульминируетъ всѣ ненравящіяся ему идеи „извѣстной части литературы" въ антихристіанскомъ направленіи.Въ дѣйствительности у насъ вовсе нѣтъ сколько-нибудь вліятельнаго спеціально анти-христіанскаго теченія. Но допустимъ. Представьте же себѣ, какъ велико должно быть удовольствие русскаго анти-христіанина, если независящія обстоятельства любезно предоставляютъ защиту христіапства исключительно или преимущественно гг. Цитовичу, Каткову, кн. Мещерскому, кн. Голицыну, а передъ людьми, въ родѣ г. Попова, спускаютъ трехцвѣтное полосатое бревно, называемое шлагбаумомъ. Спору нѣтъ, перечисленные господа естественно стремятся наполнить страхомъ вселенную и превратить ее въ гигантскую Собачью пещеру, въ которой дышать нечѣмъ. Но что же это значитъ для фанатика анти-христіанской, какъ и всякой другой идеи? Онъ скажетъ не безъ удовлетвореннаго злорадства: жить тяжело, скверно, невыносимо, но, задыхаясь въ созданной вами атмосферѣ, я шлю проклятія на ваши головы, и небо и землю зову въ свидѣтели, что вашъ идеалъ, высокій и чистый, какъ вы говорите, есть подлинно Собачья пещера! И къ нему, задыхающемуся, задохшемуся придутъ, и припадутъ и повѣрятъ. А баши-бузуки будутъ увѣрены, что они побѣдили. Они будутъ гарцовать въ иустомъ иространствѣ, бряцая оружіемъ палачей, и кричать, какъ Пустосвятъ събратіей: „всѣхъ препрехомъ и посрамихомъ! тако вѣруйте!" Но въ самомъ-то дѣлѣ, въ глубинѣ-то вещей—кто побѣдилъ? Какъ бы, однако, далеко читатель ни повелъ нить этого разсужденія, онъ непремѣнно долженъ внести въ него еще одну въ высокой степени важную поправку. Вы, конечно, читали беллетристическія произведенія, въ коихъ повѣствуется о разныхъ гнусностяхъ, глупостяхъ и преступленіяхъ, совершаемыхъ „извѣстною частью нашей молодежи". Я ихъ тоже прежде читалъ, но теперь бросилъ, потому что не интересно и надоѣло. Даже изъ произведеній знаменитагог. Незлобинапрочиталъ всего одинъ какой-то разсказъ. Тѣмъ не менѣе, я. не не вѣрю подобнымъ повѣствованіямъ, хотя, въ то же время, твердо знаю, что огромное большинство ихъ дѣйствующихъ лицъ одушевлено чистѣйшими побужденіями. Мнѣ нѣтъникакого дѣла до того, что ИванъСидоровъ сдѣлалъто-то, СидоръИвановъмыслитъ такъ-то, Марья Петрова говоритъ то-то. Къ слѣдовательской дѣятельности не считаю себя иризваннымъ. Но происходило ли разсказанное какимъ-нибудь Незлобинымъ или онъ все это навралъ, а нѣчто подобное долоюно было происходить? Не въ указаніи на фактъ виноваты эти пятаго сорта обличители, не за него заклеймены они презрѣніемъ порядочныхъ людей, а за перевираніе факта и за то освѣщеніе, которое они ему даютъ. Если бы будущій историкъ русской цивилизаціи былъ поставленъ въ необходимость составлять понятіе о нашихъ мудреныхъ временахъисключительно по этого рода произведеніямъ, онъ былъ бы повергнута въ величайшее изумленіе. Ему предстала бы такая картина: святая Русь, святая не въ смыслѣ условнаго эпитета, а въ буквальномъ смыслѣ святая, безгрѣшная; и эта-то святость изрыгнула вдругъ
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4