- 393 записки современника (1881—1882 г.). 394 не появляется ыемуаровъ о войнѣ. Вопросъ идеалыюыъ смыслѣ, правду говорятъ. Но былъ рѣшенъ въ томъ смыслѣ, что война въ текущихъ житейскихъ дѣлахъ, лежаминовала еще злишкомъ недавно; ея раны, щихъ но дорогѣ къ идеалу всеохватываюи славныя, и позорныя, еще слишкомъ свѣ- щаго прощенія и пониманія, въ этихъ дѣжи, чтобы быть раскрытыми передъ самымъ, лахъ младенческое простодушіе есть часто такъ сказать, носомъ „независящихъ обстоя- свидѣтельство совершеннаго непониманія: тельствъ". Правда, послѣ крымской войны еііе еаЬ іеііетепі іітосепіе, ди'еИе пе всякаго рода восноминанія послѣдовали до- сотргепй ргездие гіеп... Человѣку непривольпо быстро. Но то другое время было, лично выть но волчьи даже съ волками, но Тогда „независящія обстоятельства" быстро столь же неприлично, прямо сказать, негуи рѣзко отошли къ сторонкѣ, а теперь кто мапно и по голубиному ворковать. Во всяихъ, по совѣоти говоря, знаетъ, гдѣ они? въ комъ же случаѣ, если младенчески простосторонкѣ или вотъ тутъ рядомъ и уже про- душный человѣкъ пойметъ даже очень тягиваютъ свои длинныя, цѣпкія руки для многое, то изложитъ не такъ, какъ того свойственныхъ ихъ натурѣ дѣйствій? Ме- требуютъ иногда острыя, жгучія, обидныя муары есть, навѣрное есть, и не только о житейскія дѣла. Зпачитъ, если и пойметъ войнѣ, а и о внутреннихъ тревогахъ, кото- самъ, то не такъ занишетъ, чтобы понялъ рыя мы въ послѣдніе годы переживали, но читатель. Спора нѣтъ, прекрасенъ лѣтошіони ждутъ своей очереди въ болѣе или ме- сецъ, съ величайшею точностью и съ танѣе отдаленныхъ номерахъ „Русской Ста- ковою же сухостью записывающій фактъ рины" или „Русскаго Архива". Когда пе- за фактомъ, цифру за цифрой: будущій исторежитыя бури и грозы окончательно смѣ- рикъ построить изъ этого матеріала что по нятся миромъ и въ человѣцѣхъ благоволе- тогдашнему времени понадобится. Но если ніемъ, тогда выйдутъ изъ келій Пимены ми- бы всѣ лѣтописцы были таковы, то мы ужъ. нувшихъ дней и предъявятъ свои лѣтописи. конечно, многаго бы изъ нашего нрошлаго Это, конечно, такъ и будетъ, ибо узнаемъ не понимали. Къ счастію, рядомъ съ подобже мы когда-нибудь, хотя на короткое ными лѣтописями существуютъ, во-первыхъ, историческое мгновеніе, что это за штука другія лѣтописи же, а во-вторыхъ, какіятакая —миръ и въ человѣцѣхъ благополеніе. нибудь пѣсни, преданія, можетт- быть, соА если и не суждено намъ это узнать, вершепно фантастическія, но въ нихъ сотакъ вѣдь бурямъ и грозаиъ свойственно временники вложили свое упованіе и озлобмѣнять характеръ и нанравленіе: сегодня леніе, словомъ, весь тотъ духъ, который буря несется съ сѣвера, а завтра понесется животворить фактическій остовъ событія и съ юга. Поэтому, при измѣнившихся обстоя- безъ котораго событіе, разумѣется, неизтельствахъ во всякомъ случаѣ наступить вѣстно. Муху наукъ съѣлъ. Такъ сказано, такое время, когда лѣтонись нашихъ дней, записано, и конецъ. Больше я ничего объ лѣтопись полная, точная, правдивая ста- этомъ фактѣ не знаю и знать не могу, ибо нетъ, наконецъ, просто даже необходи- не могу неретерпѣть мыслію и воображемостью, какъ историческій документъ. А ніемъ страданія мухи. Но человѣкъ иное современнику есть что записывать. Столько дѣло. Объ немъ я больше знать могу и долмы видѣли, слышали, осязали, думали и женъ, ибо душу имѣю таковую же, какъ и чувствовали въ послѣднее время, особливо онъ. И если я этой души не знаю, такъ безъ въ истекшемъ году, сколько въ иную нору малаго ничего не знаю, хотя бы былъ обреи въ десятки лѣтъ не наберется. Правда, мененъ фактами объективнаго характера, и въ это время животныя, столь толсто- Понятно, что Пименъ меня смущаетъ, кожія, что ихъ ничто не пришибаетъ, спо- несмотря на всѣ его возвышенный качекойно и даже игриво гуляли по скуднымъ ства. А будутъ именно Пимены. Дѣло въ пастбищамъ современности, а въ ея водахъ томъ, что русскій человѣкъ вообще, какъ плавали великолѣннѣйшія мудрорыбицы. та горка, которая крута, да отходчива. Онъ Но это —совершенно особенный породы, не лишенъ способности понимать и другимъ которыхъ въ счетъ брать нельзя. передавать подъ свѣжимъ впечатлѣпіемъ, Все это такъ. Но меня Пименъ смущаетъ. кажется, даже черезчуръ отзывчивъ. Если Почтенный и тиническій русскій лѣтопи- вы его сегодня, скажемъ, прибили, онъ сецъ, но очень ужъ онъ незлобивъ и „мла- это можетъ быть пойметъ (не всегда, впроденчески" простодушенъ, какъ характери- чемъ), то-есть пойметъ, что вы причинили зовалъ его самъ Пушкинъ. Не то, чтобы ему боль и обиду, и, можетъ быть, такъ злоба была хорошая вещь, нѣтъ, ну, ее! застонетъ, что и посторонній свидѣтель Но мнѣ кажется, что очень кроткій и мла- оцѣнитъ. Но произведите его завтра не то денчески простодушный человѣкъ многаго что въ генералы, а въ бригадиры какіепонять не можетъ. Говорятъ: понять, зна- нибудь, даже просто дайте выспаться нѣчитъ простить; и въ высшемъ, отдаленномъ, сколько ночей сряду спокойно, и это новое
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4